Сначала наш путь шел на восток-северо-восток. К югу лежал ледниковый щит, а к северу толпились столовые горы. Они имели характерную форму сильно вытянутой трапеции с ровной плоской вершиной. Их высота на глаз не превышала 300–350 метров, и если бы не крутые склоны, резко очерчивающие отдельные вершины, их вернее было бы назвать возвышенностями.
Между горами на севере и ледниковым щитом на юге отлого поднималась к востоку широкая долина. Вдоль нее, ближе к гряде столовых гор, на запад стекала речка. Она промыла глубокое русло с крутым, часто отвесным правым берегом и отлогим левым. Во время короткого полярного лета речка, повидимому, превращается в глубокий и бурный поток, а к концу лета, с прекращением таяния, почти пересыхает. Сейчас в ее русле лед был виден только местами, и то на небольших участках. Из-под рыхлого снежного покрова, иногда на большом протяжении, обнажались глыбы кразноцветных песчаников.
Рельеф местности подсказывал направление нашего пути. Долина облегчала проникновение в центральную часть Земли.
Шаг за шагом, идя правым берегом речки и преодолевая подъем, мы продвигались на восток.
Путь был тяжелым. Глубина снежного покрова редко достигала 10 сантиметров. Сверху его покрывала тонкая ледяная корка, а под ней снег лежал мягким пухом.
Собаки старались ступать как можно осторожнее.
Собаки старались ступать как можно осторожнее, но это нисколько им не помогало. Ледяная корка проламывалась, ее острые, как стекло, края ранили собакам лапы. Скоро начали показываться капли крови. А некоторые собаки стали прихрамывать.
Полозья саней в тонком слое рыхлого снега то и дело попадали на отдельные камни; тогда упряжка, точно по команде, останавливалась и без помощи человека уже не могла сдвинуться с места. Но другого пути в глубь Земли у нас не было. Мы работали вместе с собаками и, несмотря на сильный мороз, обливались потом.
Дальше стало еще хуже. По мере продвижения в глубь Земли снежный покров уменьшался. Начали попадаться участки, почти полностью оголенные от снега. Здесь собаки не в состоянии были тащить тяжело груженные сани. Работу за них выполняли мы. Когда полозья выходили на снег, псы, радостно повизгивая, подхватывали сани, быстро пробегали заснеженное место и, попав на обнаженную землю, останавливались, поворачивали морды и мотали хвостами, будто призывая нас тоже взяться за работу. И мы брались за постромки до следующей полосы снега.