Охотник шутил — значит, все сошло благополучно. У меня отлегло от сердца. По всегдашней привычке, Журавлев прикрыл шуткой смущение, чтобы не выдать свое ущемленное самолюбие профессионального охотника и ездока на собаках. Только вечером, сидя в палатке, мы признались друг другу, что перед спуском в речку у обоих было желание отпрячь собак и скатиться на санях, как это делают ребятишки при катании с гор, или просто спустить сани на веревках. Эта мысль осталась невысказанной ни тем, ни другим. Почему промолчали, каждому было понятно. Помешало самолюбие, нежелание уступить перед опасностью.
Речка повела нас на северо-восток. По своему характеру она не отличалась от той, по которой мы поднимались на водораздел. По существу, это был хотя и значительно мощнее, но такой же сезонный горный поток, бурный в период таяния снега, мелеющий по мере исчезновения снежных запасов и, наконец, к осени пересыхающий или превращающийся в небольшой ручей.
Причудливые складки образовывали необычайно эффектные скалы.
Необычайно интересными были обрывы берегов. Спокойное залегание красноцветных песчаников, характерных для западной части Земли, кончилось. Их заменили известняки и другие породы. Причудливые складки образовывали необычайно эффектные скалы. Рядом с ними лежало беспорядочное месиво, где отличить одну породу от другой было почти невозможно. Здесь складки были раздроблены, а сами породы искромсаны и перетерты. Все это говорило о каких-то мощных геологических процессах, некогда протекавших здесь.
Русло речки, постепенно расширяясь, достигло 100 метров. Снег лежал плотным слоем. Путь был хорош, и мы, довольные, шли вперед, любуясь редкостными по сложению скалами. Но вдруг русло, приняв справа большой приток, сузилось сразу до 20 метров, а скалистые берега поднялись еще выше.
Мы невольно остановились перед этими мрачными воротами.
Мы невольно остановились перед этими мрачными воротами. Темная, почти черная 80-метровая скала нависла над ущельем. Наверху с нее свешивался многометровый снежный козырек. Как затаившийся, готовый к прыжку огромный хищник, скала охраняла вход в ущелье. Казалось, что многие тысячелетия она поджидала жертву и каждое мгновение была готова сбросить сотни тысяч тонн камня и тысячи тонн снега на первого смельчака, попытавшегося проникнуть в глубь дикого прохода. Мертвая тишина, царившая вокруг, еще больше усиливала тягостное впечатление.
Решили сделать разведку. Стали лагерем, освободили одни сани и, оставив половину собак на месте, на пустых санях нырнули под нависшую скалу.