Утром вьюга продолжалась с еще большей силой. Она была низовой — без снегопада. Вверху, сквозь вихри поднятого снега, иногда голубело безоблачное небо и виднелся огромный красный шар солнца. А внизу был настоящий ад. Ветер несся с северо-востока. Повидимому, здесь преобладают ветры этого румба. Северо-восточная сторона столбика на астрономическом пункте за 18 лет выбелена и отполирована ими, точно хорошим краснодеревщиком.
Еле справляясь с ветром и несущейся снежной пылью, мы набрали камней и на высоком бугре выложили большой гурий. Это будет примета, которую всегда можно легко найти.
К полудню метель ослабела. Видимость улучшилась. Мы забрались в палатку и разожгли примус, собираясь поесть и двинуться в обратный путь. Но не успели еще растопить снег, как снова пришлось вылезать наружу.
Сначала послышался гул, покрывший и вой ветра и шум рядом стоящего примуса, словно поблизости с грохотом проходили сотни танков. Потом раздался далекий, приглушенный взрыв, за ним второй, третий… Не понимая, что случилось, мы потушили примус и выскочили из палатки.
Гудело море. Мы выбежали на берег и остановились в изумлении. Насколько можно было рассмотреть в стихающей низовой метели, весь прибрежный лед ожил. Старые торосы вздыхали, шевелились и раскачивались. На наших глазах некоторые из них с шумом развалились. Потом раздался новый взрыв. Ровная полукилометровая площадка льда между двух прибрежных гряд торосов лопнула. На месте трещины показался свежий излом льда. Невероятная сила, давящая с моря, выжимала метровый лед и со скрипом и шипением толкала целые поля на прибрежный припай. Кромка надвигающегося льда обламывалась, упиралась в льдины, уже вытолкнутые наверх, волочила их, ставила на ребро, кружила, переворачивала и громоздила друг на друга. Местами поставленные на ребро льдины высились, точно стены двух-, трехэтажных домов. Потом они рушились и рассыпались на десятки кусков, словно это было хрупкое стекло, а не метровый лед.
Движение льдов не соответствовало направлению ветра. Ветер несся с северо-востока, а лед двигался прямо с востока. Никаких признаков открытой воды не было видно. Основная сила, приведшая в движение льды, таилась где-то далеко в море. Весь прибрежный лед сплошным монолитом двигался на запад и только в непосредственной близости к берегу, препятствующему напору, шло торошение.
Около двух часов мы наблюдали эту картину. Мы видели, как то справа, то слева образуются и растут торосы. Некоторые из них достигли высоты 10–12 метров. На наших глазах они слились в одну сплошную гряду. Словно крепостная стена с боевыми башнями и бойницами вытянулась вдоль берега и, казалось, остановила напор льдов. Только время от времени отдельные льдины скатывались с гребня да раздавался скрип и шипение, говорившие о том, что ледяные поля в море все еще не успокоились.
Метель снова начала усиливаться и не давала нам возможности видеть, что происходит вдали от берега. Но и то, что мы наблюдали, было поистине грандиозно. Вряд ли такую мощь торошения можно наблюдать в открытом море, где нет берега и не возникает препятствий для передвигающихся льдов.
Когда мы, наконец, вернулись в палатку, пообедали, потом снова вышли наружу, движения льда уже не было заметно. Только подойдя вплотную к образовавшейся гряде торосов, можно было услышать приглушенное скрипение льдин.
