После «бани» на ледниковом щите мы были по-настоящему счастливы. Справедливости ради необходимо предупредить: если недостаточно опытный человек попадет в условия, сходные с нашими, и решит искупаться по такому же методу, то он должен соблюдать следующее: начинать купание надо с ног, пока не снимая шерстяной фуфайки и меховой шапки. Сделать это можно лишь после того, как нижняя часть тела будет не только помыта, но и достаточно тепло одета. Если не послушаться этого мудрого совета и начать мыть в первую очередь голову, то придется, чтобы не оледенели волосы, сейчас же надеть на мокрую голову шапку. И второй совет: хорошо после такого «купания» выпить чаю с коньяком (для любителей не возбраняется, конечно, и чистый коньяк, если он имеется в достаточном количестве) и поплотнее закутаться в спальный мешок, что помогает человеку, вышедшему из «бани», поскорее согреться, перестать стучать зубами и крепко заснуть.
* * *
Проснувшись через несколько часов после купания, мы увидели вокруг себя ту же картину, что и раньше. Попрежнему небо было обложено облаками. Началось томление от безделья. Утром 18 мая я записал в свой дневник:
«Заманчиво открыть северную оконечность Северной Земли. Лестно раскинуть на ней свой лагерь. Приятно пережить гордое чувство первооткрывателя. Но сидеть здесь без дела и скучновато и досадно. Прошло трое суток, как мы остановили здесь свои упряжки. Солнце в нужные моменты, словно нарочно, закутывается в облака и туманы, а мы не можем уйти отсюда, не увидев светила. Надо точно определить географическую долготу мыса Молотова. То и дело смотрим на небо. В определенное время, приготовив хронометры, стоим у теодолита и, подняв к небу лица, начинаем просить: „Ну, солнышко! Ну, милое, хорошее! Покажись же!“ Ничто не помогает. Минуты, нужные для наблюдений, проходят даром. Возвращаемся в палатку и начинаем заниматься кухней, потом засыпаем. Проснувшись, вновь выжидаем время наблюдений, опять смотрим на небо. А солнца все нет и нет. Даже не видно, в какой стороне оно находится, — настолько плотны скрывающие его облака. Определить его местонахождение можно только с помощью хронометра и компаса. Провести наблюдения опять не удается. Мы идем в палатку и принимаемся за чаепитие. Не полярное путешествие, а какой-то сплошной курорт. Но нам необходимо продолжать путь. Каждый лишний день вынужденного бездействия бесполезно расходуется продовольствие, собачий корм и топливо, а главное — драгоценное время. Сейчас мы находимся лишь на половине северного маршрута, а ведь нам предстоит еще другой маршрут — в центральную часть Земли. Когда же мы сможем в него выйти? Кто не возражает против лишнего дня стоянки, так это наши четвероногие друзья. Они полностью получают свои порции пеммикана, наслаждаются относительным теплом и лежат, вытянув лапы, а для развлечения время от времени ворчат и перелаиваются между собой. Надо признать, что наши собаки оказались совсем не плохими работниками и полностью рассеяли все первоначальные сомнения в их достоинствах. За этот поход погиб только один Серко, да и то не от работы, а в драке с Бандитом; потом отбился в дороге Гришка — толстый, жирный лодырь, не желавший работать. Остальные усердно трудятся и честно зарабатывают свои порции пищи. Несмотря на солидную нагрузку, если нет на пути торосов или глубокого, рыхлого снега, мы почти всегда можем сидеть на санях. Пока в этом маршруте мы путешествуем с достаточными удобствами и не отказываем себе ни в чем, что может быть доступным в санном путешествии. Нет опасений, что эти условия могут резко измениться и в будущем. Мы располагаем достаточными запасами продовольствия и силами, чтобы обогнуть с запада эту часть Земли и выйти к продовольственному депо на мысе Серпа и Молота. Но все-таки время дорого. „Великое сидение“ на мысе Молотова начинает нервировать. Хоть бы скорее увидеть солнце и тронуться к западным берегам Земли!»
Эту запись я закончил в 10 часов, когда затянутое тучами небо не обещало изменений в погоде. Но скоро, словно вняв нашим мольбам, оно начало очищаться от облаков. Появилось долгожданное солнце. Сейчас мы были рады ему больше, чем когда бы то ни было. К вечеру определение астрономического пункта было закончено.
Воспользовавшись отличной видимостью, мы еще раз поднялись на самую высокую точку ледникового щита и вновь осмотрели море. Оно было таким же, как и три дня назад. Совершенно чистая от льдов вода уходила за пределы горизонта. Потом мы подъехали к самой воде.
Глубина моря, примыкавшего вплотную к ледниковому щиту, была незначительной. Вероятно, часть ледника лежала в воде, а настоящий, низменный берег, возможно, находился где-то под ледниковым щитом, несколько южнее современной черты моря. Температура морской воды едва достигала — 1,8°. Попрежнему здесь было много птиц и, как прежде, отсутствовали тюлени.
Открытое море продолжало интересовать нас. Повидимому, это явление было целиком связано с общим дрейфом льдов из моря Лаптевых в Центральный полярный бассейн и с тем, что льды, вскрытые постоянным ледовым потоком с юго-востока, отогнаны от мыса Молотова ураганом, пережитым нами 10 мая.
В 1913 году суда Гидрографической экспедиции были близки к этой точке с востока, а в 1930 году почти так же близко с запада подходил к ней «Седов».
К сожалению, в обоих случаях не ставилась задача обхода Северной Земли, и, возможно, лишь поэтому мыс Молотова не был открыт до нас.