Мысль о возможности прохождения здесь кораблей была очень заманчивой. Воображение рисовало суда на фоне ледникового щита мыса Молотова. Но реально нельзя было не считаться с постоянной тяжелой ледовой обстановкой в Карском море и с неминуемой борьбой со льдами, выносимыми в Центральный полярный бассейн из моря Лаптевых.
Ясно было лишь одно — много еще предстояло работы советским исследователям, много еще в Арктике было нерешенных проблем.
* * *
Теперь, когда солнце не так уже было нужно, оно ярко светило всю ночь. И только утром, когда мы собирались покинуть мыс Молотова, оно опять скрылось за облаками.
На астрономическом пункте надо было поставить какой-нибудь прочный знак, чтобы в будущем найти точное место наших наблюдений. Обычно мы выкладывали каменный гурий, но здесь не было ни камня, ни другого материала, кроме льда. Сами мы тоже никакими строительными материалами не располагали. Поэтому в точке, где стоял теодолит, пришлось поставить всего лишь тонкую бамбуковую вешку. Под ней вкопали в лед бидон из-под керосина, к ручке его привязали бутылку с запиской о нашей экспедиции, пройденном пути, открытии северной оконечности Земли, о присвоении ей имени товарища Молотова, со сведениями о наших дальнейших намерениях и запасах продовольствия.
19 мая мы покинули мыс Молотова. Он остался таким же, каким мы его увидели впервые — белым, строгим и суровым. Долгие века этот кусочек земли ждал человека, пока его не достигли советские люди. Теперь каждый географ, каждый моряк и каждый школьник будет знать, что Северная Земля заканчивается мысом Молотова, открытым 16 мая 1931 года советской экспедицией.
Веселый месяц май
Мыс Молотова, являвшийся поворотным пунктом нашего похода, остался позади. Мы повернулись затылком к северу и двинулись назад, но не по проторенной дороге, а вновь по целине. Наши собаки бежали на юго-запад, вдоль отлогого склона ледника. Начались западные берега Земли, не виданные даже нами, а ведь мы уже вправе были считать себя аборигенами здешних мест.
Охотник был не в духе. Кроме старых медвежьих следов да иногда пролетавших чаек, он не видел здесь других признаков жизни.
— Это не край земли, а край света, — наискосок через улицу от самого чорта! — ворчал охотник. — Сюда даже звери не заходят!