Надо было прибегнуть к последнему средству. Я сосчитал имевшиеся патроны. Только 14. Ничего — должно хватить! Один выстрел за другим я начал выпускать в воздух. После каждого выстрела собаки словно набирали сил и вновь неслись через торосы и озера воды. Теперь расстояние между мной и медведем быстро сокращалось. Услышав выстрелы, осмелели и медвежатники, преследовавшие зверя. Он начал останавливаться и отгонять наседавших псов. Я уже слышал его грозное рычание. Он был совсем близко, но стрелять я не решался. Оставалось только два патрона. Надо было бить наверняка. Наконец, зверь, утомленный не менее собак, залез в озеро между двумя грядами торосов. Озеро было небольшое, но глубокое. Медведь плавал по нему. Я подъехал на 18–20 метров.
Последующие полчаса картина выглядела совсем мирной. Собаки обессиленно лежали у воды. Высунув языки и тяжело дыша, они блестящими глазами следили за зверем. Медведь крутился посредине озерка. Я с карабином в руках сидел на соседней льдине и курил трубку. Бить зверя на воде не входило в мои расчеты. Я бы не мог добраться до его туши. А он не желал покидать убежища. Я кричал, махал руками, но медведь в ответ только фыркал, показывал клыки и время от времени угрожающе рявкал. Я принялся откалывать ножом небольшие льдинки и бросал их в медведя, стараясь попасть в наиболее чувствительное место — черный пятачок носа. Зверь крутил головой, увертывался. Наконец, после моего меткого удара, он рассвирепел и, выскочив на лед, бросился в мою сторону, но сейчас же упал с пробитой головой.
Но и теперь я еще не знал — радоваться ли добыче. Осмотревшись, убедился, что от ровных прибрежных льдов меня отделяют километра два с половиной торосов. Одно дело — ехать здесь на пустых санях, преследуя в охотничьем азарте медведя, другое дело — двигаться по торосам, погрузив на сани тушу убитого зверя.
Медведь оказался очень крупным и жирным. В живом виде он, должно быть, весил 400–450 килограммов. Сняв шкуру и с душевной болью бросив ее, я уменьшил вес почти на сотню килограммов. Столько же убавили внутренности, толстый слой жира, срезанный с туши, голова и лапы. Погрузив остальное на сани, я пустился в обратный путь.
Много труда потратил, пока добрался до земли.
Вышли на берег, нашли сухое место, разбили лагерь и решили дожидаться солнца для астрономических наблюдений.
Скоро удача вновь посетила нас. По моему следу, привлеченный следами крови, стекавшей с саней, пришел второй матерый медведь. Он тщательно обнюхивал след и совсем не смотрел на берег.
Уставшие и сытые собаки не почуяли зверя. Мы подождали, пока он подошел вплотную к берегу, и первая пуля удвоила наши запасы мяса.
Теперь мы сильны и можем не беспокоиться ни за нашу работу, ни за собак. Если солнце заставит ждать себя даже неделю, все равно мы отсюда не уйдем.