Вероятно, он жалеет лишь об одном — о невозможности участвовать в драках. Когда начинается всеобщая свалка, Ошкуй только бегает вокруг дерущихся и мычит, а когда особенно огорчается вынужденным положением болельщика, то садится в сторонке и, подняв голову, жалобно воет, словно жалуется самому небу на свою участь, лишившую его возможности принимать участие в излюбленном спорте.
Главным зачинщиком большинства драк, как и раньше, является неисправимый Бандит. Но теперь у него появился достойный преемник из семейства «марсиан». — семимесячный пес, неутомимый задира и драчун Петух. Это стройная красивая белая собака. Только под левым глазом у Петуха большое черное пятно. Журавлев говорит, что пес получил этот «фонарь» в первой драке, затеянной им еще в утробе матери. Сильный и отважный Петух, должно быть, считает потерянным в своей жизни всякий день, обошедшийся без потасовки. Нередко он ухитряется затеять свалку даже на ходу в упряжке. Его хозяин в таких случаях, усмирив бойцов, долго и терпеливо распутывает клубок из десяти собак, крепко стянутый перепутавшимися шлейками и постромками; но он довольно благодушно относится к зачинщику драк, прощая ему проказы за отличную работу.
Вместе с Ошкуем и Бандитом идут в упряжке уже знакомые нам: коренастый, немного кривоногий Штурман, колымчанин Юлай, рыжий Лис, всегда ощетинившаяся, но на удивление беззлобная Гиена, заслуженный медвежатник Тяглый и другие, менее приметные в нашей стае, но в большинстве своем трудолюбивые ветераны наших походов. Все они после страшного путешествия в распутицу восстановили свои силы и попрежнему беззаветно трудятся.
Лишь несколько псов стали инвалидами. Они остались на базе. На смену им заступило молодое поколение североземельцев — семейство наших «марсиан». Все они выросли в прекрасных работников и трудятся со всем пылом юности. Быстрый, сообразительный и сильный Тускуб идет моим передовиком рядом с отяжелевшим для этой роли белоглазым Юлаем; бок о бок работают Гор и Лось. Ихошка старательно тянет лямку и, повидимому, тоскует по своей сестре Аэлите, оставшейся на базе в ожидании своего первого потомства; чудесным работником стал когда-то маленький забавник и лакомка Перевернись. Беда только в том, что он никак не может избавиться от условного рефлекса, связанного с его кличкой. Его совершенно нельзя называть по имени во время работы. Стоит лишь неосторожно крикнуть: «Перевернись!», как пес кубарем летит через голову, путает свою лямку, останавливает всю упряжку и потом, помахивая пушистым хвостом, ждет, по его мнению, заслуженного вознаграждения.
Таковы на этот раз наши помощники и друзья, участники самого большого североземельского похода, помогающие нам передвигаться за сотни километров к новым неведомым берегам. Благодаря их выносливости мы уже стоим на берегах пролива Шокальского.
Впереди, на юге четко рисуются берега острова Большевик.
* * *
Утром экспедиция начала пересечение пролива Шокальского. Курс был взят на восток, на ближайшую точку противоположного берега. Ширина пролива здесь не превышает 25 километров.
Льды, как мы и предвидели, здесь были менее торошенными и торосы лежали лишь в непосредственной близости к острову Октябрьской Революции. Преодолев первую, береговую гряду ледяных нагромождений, дальше мы уже не встречали трудных препятствий.
На шестом километре пути все торосы остались позади. Но мы вскоре пожалели о преждевременной радости по поводу нашей удачи.