Мелкие, полузанесенные снегом торосы доставляли нам мало хлопот. Надо было лишь энергичнее шевелиться, чтобы во-время отвести сани от удара о льдину, не давать им перевертываться, помогать собакам преодолевать какое-либо препятствие или же направлять упряжку в обход торчащей льдины. Об особых трудностях, тем более опасностях пути по таким льдам, не могло быть и речи. Но то, что мы встретили дальше, заставило нас остановиться и крепко призадуматься, прежде чем продолжать путь.
Мы опять наткнулись на полосы молодого льда, покрывавшего недавние разводья и широкие трещины. Он был еще темным и тонким. Полтора месяца назад, несколько западнее нашего маршрута, мы натолкнулись на такой же лед. Встреченные нами теперь полосы не могли образоваться в то время. За прошедшие полтора месяца они должны были «повзрослеть» и окрепнуть. Оставалось предположить, что недавно произошел новый напор льдов. Торошение в центральную часть пролива не проникло, но на ледяном поле образовались широкие, теперь затянувшиеся, трещины. Они лежали поперек нашего пути и уходили за пределы видимости на юг и север. Обходить их не хотелось, но и переправа отнюдь не сулила удовольствия.
Мы разложили по саням продовольствие и керосин с таким расчетом, чтобы в случае несчастья с какой-либо упряжкой не остаться без самого необходимого.
Только после тщательной разведки я пустил свою упряжку на первую опасную полосу. Следующая упряжка, чтобы не увеличивать нагрузку на лед, должна была итти на почтительной дистанции. На санях этой упряжки лежал приготовленный моток крепкой бечевы-стоянки на случай несчастья с моими санями и необходимости в любой момент прийти на помощь.
Лед прогибался, потрескивал, но выдерживал. Все же итти по нему было опасно, так же как по стеклу, лежащему над бездной. Невольно становилась ощутимой тяжесть собственного тела, и я был бы рад весить меньше своих 80 килограммов. Оставалось надеяться на резвость собак, подгонять их всеми способами. Остановка грозила не только холодной ванной, но и катастрофой.
Пролетев через одну полосу молодого льда, мы благодарили судьбу, но впереди показывался новый опасный участок. Такие полосы следовали одна за другой. Сначала они достигали ширины 500–600 метров, потом стали уже и только на последней трети пути исчезли совершенно.
Дальше шел крепкий ровный лед, повидимому, не вскрывавшийся со дня замерзания пролива.
Переход закончили спокойно. Около полуночи мы разбили лагерь на берегу острова Большевик, в устье неизвестного нам фиорда.
Прошло девять суток, как экспедиция оставила свою базу. Место работ было достигнуто. Точно приветствуя нас, в полночь по небу катилось незаходящее полярное солнце. Одновременно с выходом на остров Большевик мы вступили в беспрерывный четырехмесячный день.
Лучшего нельзя было и пожелать.