Я видел обиженную природой Чукотку, метельный остров Врангеля, два раза посетил плачущую туманами Новую Землю, видел Землю Франца-Иосифа с ее эмалевым небом и гордыми скалами, одетыми в голубые застывшие потоки ледников, но нигде не встречал такой суровости и гнетущей человека безжизненности линий, как на нашем островке.
Отвлекала и радовала только мысль о том, что не все месяцы похожи на сентябрь, что рано или поздно мороз убьет туманы и мы увидим блеск льдов, фантастически рассвеченные солнцем снежные поля и небо, пылающее полярным сиянием, а на самой Северной Земле найдем и гордые скалы и каскады ледников.
Неустойчивая погода держалась весь сентябрь. Туман сменялся снегом, снег крупой, потом снова приходил туман. Ветер часто в течение одного дня обходил все румбы от севера до юга. Временами гуляла метель. Ветер несколько раз усиливался до штормового и поднимал на море сильное волнение.
Первый сильный шторм со снегопадом и метелью мы пережили через неделю после ухода «Седова». Он налетел с юго-запада, разломал остатки ледяного припая с морской стороны острова и разрушил большой участок неподвижного льда, державшегося до этого к юго-востоку от базы. Уцелели льды только в проливе между островами.
Через пять дней разразился второй шторм. Он был еще более жестоким и продолжался двое суток.
Высокие волны обрушились на наш маленький остров. Они бешеной лавиной мчались к домику. Только узенький мысок, волнорезом ставший на их пути, прикрывал базу экспедиции. В реве моря и визге метели потонули тревожные крики мечущихся чаек. Вал за валом с оглушительным шумом разбивался о мыс. Пена взлетала до верхушки радиомачты и скоро одела ее в ледяной панцырь.
Недалеко от острова какой-то отставший от пловучих льдов и заблудившийся в океане небольшой айсберг, точно корабль, потерявший управление, одиноко боролся с разбушевавшейся стихией. Пловучие льды смиряют любое волнение. Но сейчас айсберг оказался с бурей один на один. Как известно, один в поле не воин. Волны потешались над ним, как хотели. Они то высовывали его метров на двадцать вверх, то совершенно скрывали в своей пучине — словно он был бутылочной пробкой, а не тысячетонной громадой.
Мы наблюдали грандиозную картину. Зрелище было потрясающим, можно было любоваться часами. Но нам мешала тревога за свою судьбу.
Лохматые волны бушевали в двадцати метрах от нашего домика. Ледяной вал на берегу, где обычно стояла наша шлюпка, смыло. Только полутораметровая галечная гряда прикрывала базу от бушевавшего моря. Брызги летели в окна домика. В лагуне, позади него, уровень воды поднимался на глазах. Она приближалась к домику с тыла. Потом вода проникла сквозь гальку берегового вала и образовала озеро рядом с продовольственным складом.
Зная, как часто меняется здесь направление ветра, мы с тревогой думали о возможности перехода его в южный или, еще хуже, в юго-восточный. В этом случае, если бы не ослабела сила шторма, волны могли смыть всю нашу базу. Страшная опасность висела над нами. Надо было быть готовыми к самому худшему и не оказаться безоружными перед катастрофой. Отобрали часть продовольствия, самое необходимое снаряжение и все подготовили, на случай изменения ветра, к переноске на мыс. Не спали двое суток — следили за морем и ветром, точно за хищниками, готовящимися к прыжку.