Устраиваемся в отведенных для нас помещениях. В кают-компании узнаем последние новости. Вертясь на винтовом кресле, лекарский помощник медленно рассказывает, что горняки попрежнему бастуют, в Китае происходит гражданская война…
Затем кто-то сказал о предполагаемой зимовке „Седова“.
— Что, „Седов“ затерт льдом? Где? — спрашиваем мы взволнованным голосом. На „Седове“ у нас есть близкие товарищи и эта неожиданная новость нас живо заинтересовала.
— А вы разве не знаете, что он уже просил помощи: сильного ледокола и продовольствия на год? А вместе с ним застряло два торговых судна.
— Откуда же мы можем знать?
— Ах, верно, вы, ведь, еще ничего не знаете.
Радиостанция.
5 октября. „Таймыр“ вторично продвигается к радиостанции по проливу Маточкин Шар. По дороге нас накрывает сильный встречный сток, но пролив совершенно чистый и льда нигде нет до самого мыса Поперечного. Далее сразу попадаем в полосу вновь образовавшейся шуги. Любопытные тюлени поминутно выныривают у самого борта судна, оставляя на ровной поверхности молодого льда круглые отверстия. С бака пробуют стрелять из винтовок, но тюлени быстро исчезают.
В горной долине на небольших холмах неясно вырисовываются две стройные мачты и жилые постройки самой радиостанции.
„Таймыр“ дает гудок, как всегда хриплый и протяжный, к берегу спускаются маленькие человеческие фигурки, суетливые и в то же время проворные. На вышке главного дома мигает красный флаг С.С.С.Р. — повторно доказывая неотъемлемую принадлежность Новой Земли к нашему Союзу. С берега отходит шлюпка с зимовщиками. Они радостно встречают приход судна. „Таймыр“ им привез много писем и новых известий от родных и близких друзей. Каждому есть посылка. Посылки вскрываются дрожащей рукой, торопливо, — что в ней, от кого она? И каждый чего-нибудь ждет. Ждут разное. Один — научный сотрудник станции, микробиолог — ждет куриные яйца. Ему нужен белок для просветления среды бактериальных культур. Посылал специальные радиотелеграммы — „непременно закупите десяток куриных яиц“. Но телеграммы пришли поздно, закупить не успели, а может быть, просто подумали — для чего это вдруг ему понадобились так срочно яйца. Не привезли. Для микробиолога это явилось настоящим горем, все остальное для него казалось пустяком. Большой ящик со специальной посудой для микробиологических исследований и посылка из дома со всякими вкусными вещами, пачка лучшего английского табака сразу перестали его интересовать, как только он узнал об отсутствии яиц.