Он сказал им, чтобы они не пугались,
просто он хотел пригласить их к себе в гости, потому что очень любит детей. Он попросил их обождать, так как хочет их угостить, и вышел из комнаты.
Ребятам стало страшно, и они стали искать, куда бы им спрятаться. В комнате была ещё одна дверь, они стали рваться в неё, но дверь не открывалась.
Гоша случайно нажал какой-то секрет, и дверь медленно отодвинулась. Ребята вбежали в неё и стена за ними закрылась.
Они оказались в комнате, облицованной белым кафелем. Вдоль стен тянулись полки, на которых стояли разные банки и пробирки. Дети стали разглядывать их и ужаснулись, В двух больших банках были две живые человеческие головы. Головы посмотрели на них и стали переглядываться друг с другом. Вместо слов изо рта у них вылетали пузыри.
Рядом в банке плавала человеческая рука, Гоша увидел ее и в ужасе прижался лбом к стеклу. Рука вдруг сложилась в фигу и, подплыв к стеклу, стала крутиться у Гоши перед носом. Гоша шарахнулся от банки и полетел на пол.
В это время раздался протяжный, еле слышный стон. Они обернулись и увидели в углу стол, на котором лежало нечто, накрытое простынёй. Они сдёрнули простыню и застыли: на столе лежало человеческое тело, все изрезанное ножами до обнажившихся костей и сочившееся кровью. Шея была напряжена так, что, казалось, лопнут жилы. Кожа на лице была синюшного цвета, и из горла вырывался хрип.
Тут дверь открылась. Вошёл ОН. И, схватив их за плечи, затолкнул в какую-то клетку. Только тут Лена разглядела: то, что показалось им саваном, был на самом деле хирургический халат. Он ушёл, и наступила темнота. Дети были так потрясены, что не в силах были ни плакать, ни даже пошевелиться.
В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только звуком капель, падавших на кафельный пол. Дети стали приглядываться и различили в темноте портрет женщины, висевший над операционным столом. Женщина на картине склонила голову и казалась живой: из глаз её падали настоящие слёзы. Вдруг портрет ожил. Женщина сошла с него, подошла к умирающему, наклонилась и стала шептать ему что-то. У детей появилась надежда, что она сможет помочь им. И они стали умолять её выпустить их. Женщина тихо подошла к ним и, не говоря ни слова, отперла клетку. Дети принялись благодарить её, но она смотрела на них такими печальными глазами, что они поняли — она не верит в их спасение. Они тихонько пробили комнату с камином и стали подниматься по лестнице. К их радости наружная дверь была открыта, и за ней было раннее утро.
Дети выскользнули наружу.