Все интернатники подняли лапы вверх. Даже хулиганистый Кара-Кусек.
— Скажите вы, — попросила Люся Лаковую Молнию. Фьюалка встала из-за парты и сказала:
— Он норный.
Дверца печки приоткрылась на спичечный коробок, и высунулся кусочек носа:
— Я норный. Я очень норный.
Фьюалка продолжала:
— Все норные боятся света. Живут в темноте.
— Очень живут! Очень живут! — забормотал носик из печки.
— Спасибо, — поблагодарила Люся Фыоалку. — Но что же, он все время так и сидит в печке? Или его приносят сюда в чемодане? Или у него есть сюда подземный ход из спальни?
Лаковая Молния разволновалась. Она стала цокать, сокращаться и вытягиваться: