Коржиков хоть и был почти пенсионер, но был здоров как бык.
— Сам ты преступник! — вдруг послышался голос Булочкина. — И еще балда!
Колобок опешил и немедленно зажег свет.
— Товарищ Булочкин, что вы здесь делаете? — строго спросил он.
— Преступника ловлю, — ответил Булочкин. — Мы с гражданкой Четверухиной бежали ради жизни перед сном. Вдруг я вижу — в музее свет горит. К окну лестница приставлена. Вот я и подумал, что здесь преступник, и полез его задерживать. А этот мороженный тип как стукнет меня чем-то.
— Не мороженный тип, а типичный мороженщик! — возразил Коржиков. — И не чем-то, а гантелями полководца Суворова.
— А потом как добавит какой-то железякой!
— Не железякой, а утюгом генерала Багратиона, — сказал он. — Теперь его придется в починку нести.
— Я боюсь, что в починку нести придется товарища Булочкина, — сказал Колобок. — Я его понесу в перевязку в НПДД, а вы сидите здесь и ждите настоящего преступника.
Когда Колобок и Булочкин удалились, Коржиков подумал про себя: «Чего это я буду сидеть и ждать преступника здесь, когда я его боюсь. Я буду сидеть и караулить его на улице. Там, по крайней мере, народ ходит».