ее и, несмотря на самые задушевные доказательства, что ничего она не добьется, быстро побежала, пробиваясь сквозь толпу.
Я схватил ее коробку и побежал вслед за ней, а за нами высыпала и вся толпа.
- А ты, коли рожаешь ребенка, так ты его не бросай, как щенка! - вдруг, как обухом по лбу, громко и отчетливо проговорил какой-то из слушателей, видом лавочник.
Бедная белошвейка остановилась, и хотя она и была вся измучена и лицо ее опухло от слез, - в ней проснулась на минуту бойкость "белошвейки", которая иногда вынуждена давать дуракам сдачи.
- Послушайте! - смело сказала она, останавливаясь. - Вы как смеете говорить дерзости?
- Чего бормочешь! - прикрикнули на него некоторые из артельщиков, нашел время галдеть!
- Да, - настойчиво болтал нравоучитель. - Коли родишь, так не бросай! А то только бы хвостом повертеть? Нет, шалишь!
Вот и поплачь, матушка, ничего!
- Перестань, дурак! - закричали сочувствующие бедной женщине люди.
Дурак не перестал бормотать, и это бормотанье как будто приковало ноги девушки к земле: она не трогалась с места и гневно смотрела на удалявшегося дурака.