- Пойдемте! - сказал я. - Может быть, поезд еще не ушел.
Она пошла, но слова нежданного дурака, очевидно, ошеломили ее, и она, сделав два-три шага быстрых и стремительных, вдруг замедлила походку и, продолжая рыдать, говорила гневно и медленно:
- Скверный! Чтоб я бросила ребенка... Что я, собака? Я бросила! Когда мне кормить нечем? Чем я буду кормить?
Опять градом льются ее слезы, и мы быстро идем вперед.
И вдруг опять остановка.
- Кабы у меня были родные или кто-нибудь на свете... У меня никого нет! Я сирота! Каждый год у нас родит кухарка, и все ребята живы... Девять рублей получает, платит в деревню... И все живы... А я?
Горькие слезы.
- ...Я еще и в мастерицы не вышла... Скверный какой!.. Я бы его нашла потом! Их в деревню отдают... Бросила ребенка! Подлец эдакой! Я бы нашла его...
- Пойдемте, пойдемте, пожалуйста! - говорил я.
Она опять побежала и опять остановилась: