- Божие произволение... господь-батюшка...
- Два?
- Как есть, братцы мои, два зайца, и сидят рядушком, не шелохнутся...
- Истинно божие, например, указание.
- Ты вот что рассуди, отчего они не шелохнутся-то, кто их держит-то, словно мне подает - "на, мол, Кузнецов, возьми их!", ты вот что раскуси!..
Многие вздохнули: так было ясно всем, что тут был бог.
- Ну, я их сгреб, конечно, - закончил рассказчик, когда всеобщее умиление несколько ослабло, - и сволок к исправнику, за полтинник... Ну, и перебился.
Немедленно со всех сторон послышалось желание подтвердить собственным опытом эту явную заботу провидения о бедном народе. Очевидно, со всяким был такой или подобный этому случай, но из массы начавшихся рассказоввсех заинтересовал один, в котором все были поражены очень трогательным окончанием. Уездный житель, с которым приключилось это трогательное событие, тоже, как и первый рассказчик, прежде жил "вокруг" купцов Пастуховых, а как пошли они на разладку, "стало ему так, что помирай!". Хотел он так-то раз топиться или давиться, хорошенько он этого не помнит, и сам не знает, зачем побежал к реке... И только было хотел бухнуть, вдруг что-то под ним заорало благим матом.
- Гляжу, братцы мои, гусь, зда-ар-раве-ен-ный-прездаравенный, дикий гусь!
Сдержанный гул приятного изумления пронесся между слушателями.