- А зачем ей в этом хлеву быть, позвольте узнать?
- Вы, значит, это ее колотили, чтоб она в хлеву не была?
- Значит, из хлеву гнали по шее-то ее?
- Да замолчите ли вы, мерзавцы, наконец? - вне себя вдруг больным, надорванным голосом заговорил дьякон, вскакивая. - Что это такое? Когда меня господь вынесет отсюда!.. Господи! Бил, бил я! Мерзавцы этакие! От этого я и боле-ен! О-о! господи! Да это - омут!
Хохот не прекращался. Омут чувствовал, что он - действительно омут, и, сознавая в себе это качество, был безжалостен.
- Колотит жену по шее, а сам болен! Какая удивительная болезнь!
- О, господи! Изверги!..
- Ха-ха-ха...
- Отец дьякон! - не вытерпел я. - Подите сюда, пожалуйста!
Участие постороннего человека сразу прекратило сцену.