Омут ужасно пуглив; заслышав чей-то чужой голос, увидав чье-то постороннее вмешательство, он сразу струсил, притих и помаленьку-помаленьку стал расползаться.
- Это вы животные, - кричал дьякон, направляясь ко мне: - не понимаете, что вы - свиньи, я-то знаю!.. Вот уж именно животные... Да помилуйте, торопливо вбегая ко мне в комнату, весь бледный и дрожащий, продолжал он: - помилуйте! Я и болен от свинства; от чего ж это я лечусь-то, как не от свинова элементу? Господи помилуй! Да не только бил, невесть что творил! Вспомню только - и моря водки мало, чтоб залить это... А они, негодные, еще разжигают...
- Отдохните, отец дьякон! Сядьте!.. - сказал я.
- О господи... Я и не поздоровался!.. Да что! Совсем пропадаю... Ей-богу... Ничего не поделаешь!
Он сел к столу, устало наклонив голову и тяжело дыша.
- Что ж такое?
- Да совести ужасть сколько надо... а душа-то у нашего брата свиная, вот и разрываешься на части!.. Это зачем я порошки требую? все для этого!.. И книжки тоже, все для того же...
- Для чего?
- Да душу-то хочу свою из свиной в человечью обратить...
вот для чего!.. Ну и начнешь... Индия, обезьяны какие-то...