— Ну, друг сердечный, так это дело и пошло… Где мы, глядь — и он торчит!
— Вот тут самое интересное!.. — сказала Олимпиада не без иронии.
— Погоди, не перебивай… Дай ты мне договорить!
— Дайте, барышня, маменьке вашей договорить… Ну-с?
— Ну, хорошо!.. Так все это и идет… Раз сидим мы так… дома сидим… скучаем… вдруг подъезжает мужик. «Здесь, говорит, такие-то живут?» — «Здесь…» — «Прислано вам, говорит, вон капуста… в день ангела…» (Точно, Стеша была именинница.) «Кто прислал?» — «Не приказано говорить…» Пытали, пытали — нет!.. Так мы растрогались, даже заплакали, право!
Хрипушин глубоко вздохнул.
— Ревем, — со слезами продолжала Авдотья Карповна, — и думаем: где это такой благодетель есть?.. За что нам господь милость свою посылает?.. Немного погодя, глядь, воз картофелю… фунт чаю… сахару… и все неизвестно от кого!.. Целковых, поди, на пять он, батюшка, нам всякой провизии презентовал! Каково это?
Хрипушин долго молчал, опустив голову вниз…
— Слава богу! — произнес он, пожав плечами и вздохнув. — Слава богу!
— Думаю я так, что беспременно он это посылает.