— Это который все покашивается-то?
— Да? — вопросительно произнесла Авдотья Карповна.
— Больше некому! — заключил медик. — Больше некому! Он… Олимпиада Артамоновна?.. Как вы полагаете?..
— Будет вам, пожалуйста!
— Хе-хе-хе!.. Он, он-с!.. Что ж? Слава богу!..
— Сколько мы ни разведывали, — начала снова Авдотья Карповна, — никто не знает… Наконец вчера принесла от него баба ногу телятины… Стали мы ее молить-просить; сначалу-то не подавалась… ну, а потом, видит наше умиление, сказала: чиновник, вишь, Толоконников…
— Белокурый?.. — встрепенулся Хрипушин.
— Вот! вот! — заговорили все разом, — всхохлаченный такой!
— Знаю!.. — стукнув рукой об стол, закричал Хрипушин. — Знаю!
— Лицо этакое еще суровое…