— Что ты?
— Самовар убрать.
Семен Иванович чувствует потребность добыть из кухарки хоть какую-нибудь крупицу утехи своему наболевшему самолюбию.
— Возьми, — говорит он кротко, и потом прибавляет не без негодования: То-то, брат Авдотья, у нас всё так! Барин-то когда чай отпил, а ты только, господи благослови, трогаешься за самоваром.
— Нешто у меня сто рук-то?.. Небось не одно дело…
— Молчи! — раздражительно, но неторопливо произнес хозяин. — Ma-алчи! Ты про дела говорить не смей… Ты…
— С чаво ж такое не говорить-то? Экося дело какое!
— Не говор-ри, Авдотья! Слышишь или нет?
Семен Иванович грозно приподымается с дивана; Авдотья отступает, прижав к груди самовар.
— У тебя дела? — продолжает хозяин. — А где же это ты рожу-то нажевала? пришла как щепка, а теперь эво рыло-то… все это от делов?.. Ах ты, бессовестная тварь!.. У тебя дела!