— Ну, пошел мутить!
— Нет, погоди… Стой! Я говорю, где ты нажевала рожу?
— Ты на меня не кричи! Чего ты, воевода какой отыскался? — вскрикивает, в свою очередь, кухарка. — Каки-таки, вишь, дела! Мало, что ль, делов-то? У тебя добра-то эва навалено… все прибери!
Семен Иванович, побагровевший и готовый на отчаянную брань, вдруг почувствовал, что фраза кухарки насчет изобилия добра пролила в его сердце нечто беспредельно отрадное; он утих и молча опустился на диван.
— У тебя, — продолжает в том же воинственном тоне кухарка, — эва что всего понапихано!.. Где ни повернись… Ровно бы помещик какой живешь, а я небось одна… Каки-таки дела… Эва-а!
— Ах, дура! — кротко говорит хозяин, — сравнила с помещиком!
— А то что же? У иного помещика еще и этого-то нету… А у тебя погляди-кось! Все убери да подмети.
— Ах, дура, дура! — сладко произносит хозяин.
— Вот те дура!.. Что платья, что белья, что чего!.. Все напасено, незнамо про кого только… Тебе с меня взять нечего, я человек старый… кабы жену взял, тогда и взыскивай с нее! Да и в ту пору с твоим богатырством еще не управишься… А то — одна! Нету делов!
Семен Иванович безмолвствует. Кухарка направляется к двери.