Признаюсь откровенно, все, что вспомнилось мне под влиянием неприятного состояния моего духа, - все это крайне односторонне и вовсе не рисует настоящего положения дела. Я был слишком недоволен сам собой, чтобы рэздумывать о таких вопросах, которые в более спокойном состоянии духа неизбежно должны бы занять мое внимагне, кэк это и случилось впоследствии. Если бы мне приыло в голову подумать о том, что мысль, не пользующаяся правом жизни, должна неизбежно сгнить в уме, обладающем ею, должна пройти все фазисы разложения, то мне, наверное, стали бы понятны все явления куприяновского процесса, не относящиеся исключительно к желудку и карману. Мне бы стали понятны и злость, наполняющая воздух, злость на себя и на других, и желание на все плюнуть, пустить в лоб пулю и проч.
Но тогда ничего подобного не приходило мне в голову.
В ту пору я мог чувствовать только сумбур, царствующий в человеке и в том обществе, в которое я попал. Жизнь этого общества, так, как я мог видеть ее, представлялась мне каким-то балаганным, но тягостным представлением, кошмар которого мучил меня всю ночь.
Я то сидел на лавочке, на ветру, то уходил в каюту, где уже спали, но опять возвращался на воздух, подавляемый все тем же сумбуром.
Проснулся я в каюте на койке, когда уже пароход шел на всех парах. День был превосходный. Волга сияла солнцем. Воздух был чистый, свежий и целительной струей лился в грудь. Я начинал было уже подумывать о том, какие, должно быть, глубокие страдальцы все эти люди, - но, к моему несчастию, и тут, на пароходе, то там, то сям я продолжал встречать кое-какие слова и речи, напоминавшие всё о том же кошмаре.
- Ежели бы мне сто-то рублей, как вот вы ежемесячно получаете, говорит какой-то священник какому-то чиновнику, - я бы бога благодарил... Ни минуты бы не остался в духовном звании...
Чиновник возразил на это, что сто рублей вовсе не сладки, что за них надо переделать тьму таких дел, в которых сам черт сломит ногу...
- А у вас что? - прибавил он. - Появился червь, пошел поп, отслужил молебен, мужики его угостили, денег дали, - чего ему? лежи да спи... А тут сиди, усчитывай там кого-нибудь...
- Червь! - воскликнул священник, - рубль серебром вы за него получили, прекрасно; а позвольте узнать, стоит ли этот рубль того огорчения, которое он несет вам в душу?.. Да, я рубль этот получу, принесу домой и могу лечь спать, но засну ли? вот что!
- Отслужил молебен, - рубль взял, да и спи, вот и все!.. - твердил чиновник.