- Что ж, это хорошо! - пробормотал мой язык, привыкший в том обществе, из которого я ушел, болтать ничего не значащие слова.
- Потому что, - продолжал Федя с прежним одушевлением и уверенностию, я так думаю, что надо жить на пользу другим... Вы не поверите, сколько есть несчастного народу на свете... То ему надо помочь...
- Как же ты поможешь?
- Буду делать пользу!
Нельзя было не улыбнуться при виде несомненности, с которой была произнесена эта фраза.
- А те, - продолжал Федя, - которые есть не полезные люди, тех надобно искоренять, потому что от них вред...
Ежели бы я прежде об этом знал, то другое бы было, а то сколько лет прошло занапрасно, теперь только стал входить в смысл...
Лицо Феди сделалось совершенно серьезным.
- Я бы уж давно, - продолжал он, - мог бы что-нибудь искоренить, а теперь, может быть, еще года три надо дожидаться... А три года - это ведь сколько времени-то!
К тому времени страсть сколько народу может погибнуть г-анапрасно, потому что я, сколько ни гляжу, не вижу старания на пользу ниоткуда, но более есть народу, который поступает не на пользу. Этого нельзя!