Такой разговор облегчил душу солдата, ибо, очевидно, не приговаривал его к смерти; он поправил деревяшку и кашлянул. Вообще судьи, видимо, не имели намерения чем-нибудь страшить этот народ. Повидимому, такие трагические развязки истории господских сюртуков были для них вещью столь же обыкновенною, как обыкновенны они и в самой действительности. Они уселись на бревнушках и обрубках, достали карандаши, бумагу, велели открыть покойницу, при виде которой толпа шатнулась назад. Лекарь и фельдшер стали приготовлять место для анатомирования, требовали воду, лавку и проч., а судебный следователь понемногу расспрашивал народ.
— Так распутничала? — спрашивал следователь.
— Было-с… — говорил свидетель.
— Точно, ваше благородие… Весьма по глупости своей… Большая была неряха!
— Ты что скажешь?
— Больше ничего-с! Непорядочная была-с покойница…
— Ничем не жаловалась?
— Кто ж ее знает? это надо у баб спросить… Эй, бабы, подь сюда!..
Бабы убежали прочь.
— Сердцем, ваше благородие, жаловалась, — произносит хромой солдат: — схватится так-то и упадет…