— Полезайте! — злобствует Михаил Иваныч. — Оченно превосходно! Вали в лаптях в хоромы, чего там? Утрафьте прямо с корытами да онучами… Чего-о? Именн-но! Хетектуру эту барскую — без внимания…
— Хетектура нам — тьфу!.. Что нам с простору-то? Простору в поле много…
— Что с него с простору? — тем же тоном присовокупляет Арина.
— Нам главная причина — железо! Мы из яво, дворца-то, железа одного надергаем — эво ли кольки!..
— Дергай, брат! Выхватывай его оттудова…
— А которая была эта хектура, камень, например, кирпич, редкостные!.. Кабаков мы из него наладим по тракту с полсотни… Верно так!
— Разбойничайте, чаво там! запрету не будет!
— Какой запрет? Мы дела свои в аккуратности, чтобы ни боже мой…
— Ну выкушайте! Дай бог вам! — заключает Арина.
При выпивании водки хитроватые глазки Ивана Евсеича зажмуриваются, вследствие чего все лицо его изображает агнца непорочного.