— Это будет стоить двадцать пять целковых. Кладите деньги об это место, — объявила она, указав пальцем место на столе.
— Почему же так об это место класть?.. Есть ли этакое в законе-то? Кажись, нету-с. Я думаю так, что не было его, закону-то!
— Я в законах не знаю… Иван Дмитрнч придут… вот у них узнаете… Это их заведение — чтобы беспременно об это место…
— То-то, надо быть, очинно рановато класть-то.
— Подождите их… я не знаю.
— Как не погодить-с, — сказал Антон Иванов и сел.
В его лице и фигуре было что-то такое, что можно передать фразой: «уж жив не уйду отсюда, а возьму свое», или: «разорвусь, а не дамся жив в руки!» Стал Антон Иванов ждать. Женщина зевала, беспечно смотрела в окно и думала вслух о предметах совершенно невинных.
— И откуда столько мух?.. Надо быть, из дерева они родятся?
И опять зевнула.
— А из камня идет муха или не бывает этого? — обратилась она к Антону Иванову.