— Что пожалуешь… Все на новорожденного-то… старикам! — хрипел старик…
— Ей, бабке-то, за глаза ежели сорок копеек, вполне будет… а по тридцати копеек старикам… Бога помолят.
— Хорошо, — сказал я, — ладно!
— А уж хозяйке, — над самым ухом, как комар прогудел, жарко дохнув, произнес Марк Иванов, — что будет вашей милости… И так благодарим покорно… Что вашей милости будет… Хоть двадцать копеек…
Всем нужно, оказывается, хоть сколько-нибудь: у всех, сиротство, все норовят воспользоваться случаем, чтобы «как-нибудь», «что-нибудь»… Тяжело мне было на душе, когда, окруженный толпой этого «сиротства», я ходил вокруг купели с новым сиротой на руках. Всем нужно, а тут еще является новый конкурент и требует еще и на свою долю. Откуда возьмет он?
Конкурент, наконец, был введен в лоно православной церкви под именем Гавриила и отправился домой на руках кумы. Повидавшись с священником и дьячком, и мы с Марком тронулись в деревню. По пути из сторожки вышел старый-престарый, кривой на один глаз сторож и низко поклонился.
— Уж за ведерочко что-нибудь! — объяснил мне Марк.
Оказалось, что Марк брал у сторожа ведро, для того чтоб принести воды в купель.
Старик низко поклонился, получив скудную лепту, и поплелся в сторожку.
В лавке мы купили два платья, причем лавочник вывел нас из затруднения разрешить вопрос о вкусах женщин, для которых они покупались.