— Что-то, — говорил он, например, в ясный летний день: — боюсь я, как бы дождя не было?
— Да почему же, день ведь ясный, ни тучки, ни облачка?
— В ушах что-то шумит… Вот чего я опасаюсь… Как ежели округ ушей в этакой-то день начнет шуршать, шелестить — уж это нехорошая примета…
Практиковался им еще и другой способ, другая система.
— Какой у нас нониче месяц идет? — спросит, бывало, Иван Ермолаевич: — актяб?
— Какой октябрь — июль…
— Я их, месяцов-то, не знаю, как их прозывать-то… Много ведь их… А вот, в котором месяце крещенье, этот как месяц называется?
— Январь.
— Ну, вот видишь, теперь надо смотреть так: январь должон стоять против нонешнего месяца… какой ноне месяц?
— Июль, июль, Иван Ермолаевич!