- Стой! - сказал я. - Стой наконец! Я свои ему дам.
Что это такое ты делаешь с отцом?
И, не доверяя мальчишке, сам схватился за вожжи и остановил телегу.
- Кровопивец, змей! - задыхаясь, с величайшим раздражением хрипел отец, пока я рылся в кармане, доставая кошелек. - Отца родного, мошенник, не жалеешь!
- Ты-то нас не жалеешь, а тебя-то нам за что же жалеть? - не меньше раздраженный, чем отец, криком отвечал ему мальчишка.
- Разбойник! - хрипел отец, потрясая кулаком. - Кровопивец! Я тебя... постой!.. Поговоришь ты у меня...
Попадись только!
Рублевая бумажка, которую я протянул старику, заставила его прекратить эту брань и обратиться с благодарностью ко мне, но едва он успел снять шапку, как мальчишка уже стегнул лошадей, и мы помчались опять.
Старик, оставшись позади нас, продолжал грозить кулаком и что-то кричал, но нам уже не было ничего слышно.
В то кипучее время, кстати сказать, во всех сословиях было ужасно много таких, обреченных на погибель отцов: