Но не успел я еще как должно осердиться, потому что действительно никаких, собственно говоря, правов-то нет, - как мальчишка, гнавший лошадей что есть мочи, вдруг поднялся в телеге и, махая вожжами, обратился ко мне, весь бледный, взволнованный и чем-то чрезвычайно пораженный.
- Не давай ему! Не давай! - кричал он, обращаясь ко мне. - Ишь, притаился, старый хрен!., догонять хочет.
Не давай, барин! А то отыму из рук! Не догонит!..
- Кому не давать? Что ты болтаешь? - также закричал я мальчишке.
- Отцу! Родителю не давай! Ишь насторожился!
Притаился, чтобы броситься догонять! Не давай!
От плетня отделился полупьяный и мозглявый человек, и когда мы поровнялись с ним, он ухватился за задок телеги обеими руками так, что уже я закричал, чтоб мальчишка не смел гнать, даже схватил его за шиворот и осадил. Но лошади все-таки бежали. А мозглявый человек, шлепая сзади телеги и задыхаясь, еле хрипел:
- Руб... хошь... черт!
- Не давай, барин! - неистово кричал мальчишка, выбиваясь из моих рук и не останавливая лошадей. - Пропьет! Матери отдай! Она будет тут сейчас!..
- Прокляну! Егорка! Прокляну! - едва дыша, хрипел старик, уже цепляясь за задок телеги.