Оказалось, что добыча металла — самый тяжелый и однообразный труд.
Накануне, ложась спать, мальчуган задумался над тем, где им придется промывать породу. Еще в день открытия пади он обшарил все окрестности шурфа и знал, что воды близ его нет. А до реки было добрых полкилометра. Но, увлеченный радужными мечтами, Сергей так и не спросил у деда, что он думает предпринять.
На рассвете Увачан уплыл на лодке к пологому, поросшему тальником острову и вернулся с кучей гибких лозовых прутьев. Федотыч тотчас же начал плести большую круглую корзину.
— Для чего это? — удивился Сергей.
— По-грибы ходить, — усмехнулся дед.
Сергей обиделся. В самом деле: он открыл Золотую падь, а с ним все еще разговаривают, как с маленьким... Но деду он не сказал ничего и, недовольно шмыгнув носом, отвернулся.
Когда корзина была готова, Иван Федотыч объяснил:
— В этой посудине будете с Увачаном носить породу. А я займусь промывкой.
Насыпав корзину золотоносным песком, эвенк вырубил длинную палку и засунул ее под ручку. Подняв корзину и сгибаясь под тяжестью ноши, старатели медленно двинулись к реке...
Так начались будни. Иван Федотыч, не разгибая спины, промывал породу. Увачан и Сергей от темна до темна были заняты ее подноской.