Маленькие быстрые глазки кабатчика забегали ещё быстрее. Потная рука под столом дрогнула.
— Что вы этим хотите сказать? — ответил он вопросом на вопрос.
— Ничего особенного. Просто я бывал у вас в сорок втором году и помню, как веселились в ресторане «Три столетия».
Тыскив молчал. Взгляд его всё также метался от предмета к предмету, не в силах остановиться на одном месте.
— Тогда вам не приходилось думать о том, чтобы свести концы с концами, — не унимался Дасько. — Даже кое-что про чёрный день отложили. А?
— Я не понимаю, к чему весь этот разговор, — пробормотал Тыскив.
— Поймёте. Не надо торопиться. Разве ваш друг роттенштарфюрер Вайц не говорил вам об этом важнейшем правиле — никогда не торопиться?
Тыскив молчал. Теперь уже не только руки, но и лоб, шея его покрылись крупной испариной.
— Так вот, — ударил кулаком себя по колену Дасько. — Я пришёл сюда не для пустых разговоров. Мне нужна ваша помощь. Кто я такой, думаю, объяснять нечего.
— Нет, не могу, — тяжело мотнул головой Тыскив. Толстые щёки его затряслись при этом движении.