Дасько вынул из кармана бумажник, раскрыл его, достал аккуратно обернутую в бумагу фотографию.
— Видите?
Тыскив вздрогнул, как от удара, но сумел быстро овладеть собой.
— Что?
— А, чёрт, — досадливо поморщился Дасько. — Да не валяйте вы дурака! Я вовсе не собираюсь вас шантажировать, так чего же вы боитесь признать собственного сына? Ведь и вы и я прекрасно знаем, что это — фотография вашего сына, унтер-офицера дивизии СС. Он сейчас в плену у американцев и чувствует себя превосходно. Он ждёт вас, вместе с сыном вы еще будете делать дела и сколотите себе состояние.
Тыскив судорожно проглотил комок, застрявший в горле.
— Я должен подумать, — сказал кабатчик. — Сразу нельзя принимать таких решений.
— Думать нечего. Я вам раскрываю заманчивые перспективы, вы должны были бы еще поблагодарить меня. Другой на моём месте, — Дасько многозначительно посмотрел на кабатчика, — просто пригрозил бы, что сообщит о ваших прошлых проделках советскому прокурору, и вы бы не стали колебаться. А я еще деликатничаю, даю вам задаток...
Дасько достал из кармана пачку кредиток, помусолил пальцы, начал отсчитывать.
— Пятьдесят, сто, двести, триста. Берите. Это ваши.