Брат Стефы был юноша лет двадцати — на два года старше сестры, ниже её ростом, с характерными резкими чертами лица. Такие лица бывают у рано повзрослевших, рано узнавших горе, рано привыкших преодолевать жизненные препятствия. Но горе не сделало Михаила угрюмым, замкнутым. Протянув руку Василю, он улыбнулся широко и доверчиво. Эта улыбка как бы осветила его, и Василь понял, что Михаил, несмотря на многое пережитое, сохранил веру в людей и любовь к ним.
— Как понравилось на новом месте? — спросил Михаил, когда садились за стол.
— Лучше и не надо. Беспокойства только много вашей сестре причинил.
— Какое же беспокойство, — вмешалась Стефа. — Надо же помочь человеку.
— Да, она у меня хлопотунья, — рассмеявшись, сказал Михаил. — В партизанском отряде её так и звали: «сестра-хозяйка». Бывало в землянке увидит, что кто-нибудь не на место поставил сапоги — целый скандал поднимет.
— В партизанском отряде? — переспросил Василь. — А вы были в партизанах?
— С сорок первого по сорок четвёртый. Вместе с Советской Армией вошли в город.
— Молодцы. Обстрелянные, значит, хотя и молодые.
— Вы, наверное, тоже воевали? — спросила Стефа.
— Пришлось. Под Сталинградом был, под Москвой.