— Вы попадёте в сад, — тихо сказал Иваньо. — Идите прямо по дорожке, упрётесь в забор. Он низкий, перелезете легко и очутитесь на бывшей Бенедиктинской улице, теперь она называется имени Тургенева. Путь к центру города — направо, вниз.
— Позвольте, отец Иваньо, — запротестовал Дасько. — К чему это? Разве я не могу выйти так же, как вошёл? Если даже это и опасно, то человек, перелезающий через забор, подозрителен вдвойне. Может заметить какой-нибудь случайный прохожий.
— Постарайтесь, чтобы не заметил, — сухо ответил Иваньо. — Прохожих на этой улице очень мало, она тихая. А если вы выйдете через парадный ход, вас увидят почти наверняка. Через три дома отсюда стоит военная часть, и солдаты ходят целую ночь. Вас непременно остановят, проверят документы, а то и арестуют.
Дасько ничего не мог возразить.
— Хорошо, — сказал он, спускаясь с заднего крыльца в сад. — Значит, завтра, в двенадцать. Прощайте, отец Иваньо.
Священник пробормотал что-то неразборчивое.
Шаги Дасько замерли в глубине сада, а Иваньо, оставив дверь полуоткрытой, продолжал прислушиваться. Он стоял так минут десять, и, лишь окончательно убедившись, что ночной посетитель убрался благополучно, запер дверь.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
СЛЕД НАЙДЕН
Всеволодов говорил, расхаживая по привычке из угла в угол кабинета.