— Если знает, что я не выношу его, то, конечно, оскорбляет, — с сверкающими глазами проговорила Верэ. — Передайте ему это от меня. О, мама, мама! как могли вы позвать меня, чтобы заставить слушать подобные вещи! Я не хочу выходить замуж. Отпустите меня в Бульмер. Ни я не создана для света, ни свет для меня.
— Что правда, то правда, — воскликнула мать, чувствуя, что ее что-то словно душит за горло. — Тем не менее ты вступишь в свет под именем княгини Зуровой. Эта партия мне по душе, а меня не легко заставить отказаться от того, чего я раз пожелала. Твои комедии я ставлю ни во что. В шестнадцать лет все девушки глупы и болтливы. Я такая же была. Слава Богу, что тебе так посчастливилось. Я совершенно отчаивалась. Ты хороша, это правда, но за то — старомодная, неприятная педантка! Вдобавок у тебя нет гроша за душой — понимаешь ли ты это?..
— Довольно, мама, — громко и твердо проговорила Верэ. — Можете передать от меня князю Зурову, в каких выражениях вам будет угодно, что я за него замуж не пойду. Не пойду, и только.
Затем, прежде чем мать успела раскрыть рот, она собрала свои цветы, и вышла из комнаты.
С завтраку лэди Долли сошла одна, и, конечно, поручение дочери не исполняла, а только просила Зурова подождать окончательного ответа, говоря, что девушка смущена, взволнована, и даже сама себя не понимает хорошенько. Верэ между тем написала своему претенденту сухой, но вежливый ответ, и поручила горничной отнести ему письмо; та, зная порядки, отнесла его Адриенне, которая, в свою очередь, вручила его леди Долли. Осторожная маменька письмо сожгла, дочери не сказала ни слова, и повезла ее на несколько дней гостить к какой-то своей приятельнице, дав Зурову слово вернуться к балу, который он собирался дать в честь принца Валлийского, обещавшего посетить его замок. Во все время своего отсутствие, лэди Долли без устали приставала в дочери, убеждая ее согласиться, уверяя, что ее записка не могла произвести на Зурова никакого серьёзного впечатление, что он просто счел это за детскую выходку и пр. Верэ по прежнему оставалась непоколебимой. На подмогу матери явилась лэди Стот; с первых же слов девушка поняла, в чему она клонит, и остановила ее вопросом:
— Мать моя прислала вас? — затем прибавила: — будьте так добры, лэди Стот, передайте ей, что все это ни к чему не поведет: я за князя Зурова замуж не пойду.
— Нехорошо так говорить, душа моя. Если я пришла толковать с вами, то это единственно в ваших интересах. Много видала я молоденьких девушек, губивших всю свою жизнь из-за того только, что не хотели во-время подумать.
— Я думала.
— Думали, как думают в шестнадцать лет, но я не то хочу сказать; я желаю, чтобы вы взглянули на вопрос сквозь очки моей опытности и привязанности, а равно — опытности и привязанности вашей матери. Вы еще очень молоды, Верэ.
— Шарлотта Корде была почти так же молода, как я, Иоанна д'Арк — тоже.