— Да, княгиня, я всегда это думал.
— Это жестокое учение.
— И ложное, может быть?
На следующий день Коррез вздумал совершить хорошую прогулку верхом.
Чудная дорога тянется через Вейсбахскую долину, вплоть до озера Аттерзее; протяжение ее — миль шестнадцать, если не более, идет она лесом, изобилующим гигантскими, поросшими мхом деревьями, плющами, цветами; пенистая река Вейсбах катит свои волны у подножие дерев-великанов; вдали мелькают на горизонте — горы; несчетные ручейки журчат между высоких трав, а в конце этой живописной дороги виднеется блестящая голубая поверхность самого большего озера во всей Австрии — Аттерзее.
Коррез, увлекшись красотами природы, ехал шагом, так что добрался до озера часа через два; здесь он сошел с лошади, а решил, что обратный путь совершит пешком; оставив лошадь в небольшой прибрежной гостинице, он только что успел сделать несколько шагов, как завидел в отдалении силуэты двух человеческих фигур и собаки.
Он тотчас узнал Верэ и ее русского слугу. Он колебался, не зная: догонять ли ему их или нет.
В эту самую минуту Верэ оглянулась, желая, вероятно, полюбоваться видом, и увидала его.
Он более не колебался, и подошел к ней.
Она просто и ласково подала ему руку.