— Люблю; но и цветами мы, несчастные, мало наслаждаемся, потому именно, что видим их постоянно в таком изобилии, — подумайте, что их гибнет на одном бале!
Верэ сидела на скамье у креста, на коленях ее лежали цветы; на ней было белое платье без всяких украшений, она походила на девочку, которую Коррез некогда угощал вишнями и молоком.
Он облокотился о древесный ствол и не спускал с нее глаз.
Долго говорили они о посторонних предметах.
Наконец, молодая женщина собралась с духом и проговорила:
— Вы помните, как вы просили меня сохранить себя незапятнанной светом? Я хочу сказать вам, что всегда, всегда стремлюсь к этому. Мной не руководили ни самолюбие, ни тщеславие, как вы, вероятно, думали. Больше я сказать вам ничего не могу. Но если вы хоть сколько-нибудь понимаете меня, то, конечно, понимаете, что я говорю правду.
— Я знал это прежде, чем вы мне сказали.
Он забыл, что не так еще давно подозревал и упрекал ее.
Верэ молча связывала свои цветы.
Он следил за нею, в его темных глазах сверкали слезы.