Он бросил медальон об пол и растоптал каблуком.
В лице Верэ не дрогнул ни один мускул.
— Что я сделал с его подарком, то сделаю с ним самим, если он когда-нибудь осмелится явиться пред вами. Слышите?
— Слышу.
— Ну, и что ж?
— Что вы хотите, чтобы я вам отвечала? Я ваша жена, вы можете всячески оскорблять меня, а я не смею обижаться. К чему же мне еще говорить вам, что я обо всем этом думаю?
Он молчал, так как до некоторой степени уходился. Он прекрасно сознавал, что унизил самого себя, поступал как дрянь, а не как джентльмен.
— Вера, — пробормотал он, — клянусь Богом, если ты только позволишь, я буду любить тебя.
Она вздрогнула.
— Хоть от этого-то избавьте по крайней мере.