Выступавший затем Старовер доказывал, что теперь важно установить, что объединяет, «на каких условиях возможно соглашение», ибо « оно ( соглашение. – В. В.) на очереди », и в качестве примера сослался на студенческое движение и на возможность земского демократического движения.
На это Ленин совершенно резонно ответил ему:
«Резолюция Старовера будет понята неправильно: студенческое движение и „Освобождение“ – две вещи различные. Одинаковое отношение к ним будет вредно. Имя Струве слишком известно, и рабочие знают его. Тов. Старовер думает, что надо дать определенную директиву; по-моему, нам нужно определенное принципиальное и тактическое отношение» [Л: 7, 311].
Но съезд был усталый (это было уже 37-е заседание!), все вопросы комкались, был скомкан и этот крайне интересный принципиальный вопрос, два решения которого намечали ту самую новую межу, по которой должен был пройти вскоре же принципиальный раскол – спор о тактике партии в земской кампании был принципиально продолжением этого смятого спора. Плеханов был во главе левых, Плеханов придавал глубоко принципиальное значение этому разногласию; а не прошло и одного года, как он сам пытался собственноручно свести к минимуму разногласие, а обе резолюции рассматривать как взаимно дополняющие.
То, что мы хотели доказать, читатель, вероятно, вывел сам из всего того материала, который мы привели выше. Начиная с первых шагов своей социал-демократической, революционно-марксистской деятельности, Плеханов в числе других вопросов дал подлинно революционное решение и по занимаемому нас вопросу; постановления II съезда и формула нашей программы – прямой и непосредственный вывод из всего того, что Плеханов писал по этому вопросу.
Непрерывно на протяжении двадцатилетней революционной борьбы Плеханов уточнял и заострял свою основную мысль, представлявшую собой приложение к русским условиям мыслей Маркса.
Выработанное таким образом воззрение Плеханова целиком вошло в сокровищницу коммунистической мысли.