«Едва ли нужно прибавлять, что наши социалисты должны были бы изменить распределение своих сил в народе, если бы в среде крестьянства обнаружилось сильное самостоятельное движение» [П: II, 88].
Нам кажется совершенно несомненным, что вышеприведенная первая попытка дать систематизированный ответ на вопрос об отношении к крестьянству способна удовлетворить самого требовательного марксиста.
На самом деле, стоит только не упускать из виду экономическое состояние страны и классовые отношения 80-х годов, этот действительно критический период для русского крестьянства, чтобы совершенно оправдать, во-первых, чрезвычайно сдержанный характер ответа, а, во-вторых, особенно настойчивое перенесение центра тяжести всей деятельности в рабочую среду. Действительно, единственный класс, который мог особенно быстро прийти к политической зрелости, был рабочий класс, в то время как крестьянство в эту эпоху представляло собой еще совершенно не определившуюся, не дифференцированную, очень косную массу, которая не изжила даже своего сословного лица. Строить свои революционные расчеты на нем было бы чрезмерной близорукостью, ближайшую задачу революции может выполнить лишь рабочий класс, гегемон грядущей революции – ему максимум внимания и труда должны посвятить истинные революционеры.
Повторяю, самый требовательный марксист наших дней не может обвинить Плеханова ни в чем.
«Наши разногласия» лишь подвели подробный экономический фундамент под вышеприведенное утверждение.
Когда хотят подчеркнуть недостаточную последовательность Плеханова в 80-х годах, обычно указывают на его отношение к общине и роль ее в грядущей социалистической революции.
«Всем известно, что современная сельская община должна уступить место коммунизму, или окончательно разложиться. В то же время экономическая организация общины не имеет тех пружин, которые толкали бы ее на путь коммунистического развития. Облегчая переход нашего крестьянства к коммунизму, община не может, однако, сообщить ему необходимой для такого перехода инициативы . Напротив, развитие товарного производства все более и более подрывает старый общинный принцип. И нет у нашей народнической интеллигенции возможности одним решительным движением устранить это коренное противоречие. На ее глазах некоторая часть сельских общин падает, разрушается, становится „бичом и тормозом“ беднейшей части общинников. Как ни печально для нее это явление, но она решительно не в силах помочь ему в настоящее время. Между „народом“ и народолюбцами нет решительно никакой связи. Разлагающаяся община остается сама по себе, ее интеллигентные печальники – сами по себе, и ни та, ни другие не в состоянии положить конец этому печальному положению дел. Как же выйти из этого противоречия? Неужели нашей интеллигенции приходится махнуть рукой на всякую попытку практической деятельности и утешаться „утопиями“ во вкусе Г. Успенского? Ничуть не бывало. Наши народники могут спасти, по крайней мере, некоторую часть сельских общин, если только они пожелают апеллировать к диалектике нашего общественного развития. Но и такая апелляция возможна только при посредстве рабочей социалистической партии» [П: II, 347].
Спора быть не может о том, что община разлагается, и при своем распадении она выделяет силу (особенно в промышленных губерниях), которой революционеры не могут пренебречь. Сила эта пролетариат.
«Через них и с их помощью социалистическая пропаганда проникнет, наконец, во все закоулки деревенской России. Кроме того, своевременно сплоченные и организованные в одну рабочую партию, они могут послужить главным оплотом социалистической агитации в пользу экономических реформ, предохраняющих общину от повсеместного разложения. А когда придет час окончательной победы рабочей партии над высшими сословиями, то опять-таки она, и только она, возьмет на себя инициативу социалистической организации национального производства. Под ее влиянием – а при случае и давлением – сохранившиеся сельские общины, действительно, начнут переходить в высшую коммунистическую форму. Тогда выгоды, представляемые общинным землевладением, станут действительными , а не только возможными , и народнические мечты о самобытном развитии нашего крестьянства осуществятся по отношению, по крайней мере, к некоторой ее части. Таким образом силы , освобождающиеся при разложении общины в некоторых местностях России , могут предохранить ее от полного разложения в других местностях . Нужно только уметь правильно и своевременно утилизировать и направить эти силы, т.е. как можно скорее организовать их в социал-демократическую партию» [П: II, 348].
Несомненно, все это – компромисс, который трудно мирился с тем блестящим анализом экономических тенденций, господствовавших в России, которую дал он сам в той же самой своей книге «Наши разногласия».