Ее беда в том именно и заключается, что она сама склонна считать себя за особый общественный класс.
«Наша так называемая интеллигенция и без того уже слишком склонна считать себя „ самостоятельной общественной силой “, которой нужно только придумать хорошенькую программку или, – как выражается „Свобода“, – „комплекс принципов“, чтобы переделать по-своему все общественные соотношения. Но именно потому наша „интеллигенция“ и не приобрела до сих пор всего возможного для нее влияния на общественную жизнь. Пора уже перестать играть словами. То, что в известных кругах называется у нас интеллигенцией, составляет лишь небольшой общественный слой (слой неслужащих образованных „разночинцев“), который не может иметь самостоятельного созидающего исторического значения. Ввиду особенностей его положения, этому слою всего естественнее было бы примкнуть к рабочему классу (это класс в настоящем смысле этого слова), в среде которого нашего образованного разночинца ожидает в высшей степени плодотворная роль. Но этого, разумеется, не будет до тех пор, пока „в комплекс принципов“ наших образованных разночинцев будет входить убеждение в том, что они составляют „особый класс“, хотя и „не принадлежащий к числу древних политических формаций“» [П: IV, 270].
Такая точка зрения – единственно правильная – не только гарантировала Плеханова от переоценки роли интеллигенции, но дала ему возможность правильно определить задачи интеллигенции и перспективы ее деятельности.
Либо с рабочим классом – и тогда могучая революционная сила, тогда из «лишних людей» интеллигенция становится необходимостью, либо в буржуазно-либеральный лагерь, – но середина самостоятельного существования, как класса, как общественной силы, для интеллигенции невозможна.
Процесс размежевания, расслоения в лагере интеллигенции шел очень долго, но шел именно в том направлении, в котором указывала российская социал-демократия.
Не думаю, чтобы была нужда в большом количестве цитат для доказательства выше высказанного положения. На всем протяжении своей политической и литературной деятельности Плеханов исходил из приведенного положения. Для нас было важно лишь установить, что интеллигенция в политическом построении Плеханова не играла самостоятельной роли.
Самый же вопрос об интеллигенции и ее судьбах – вопрос, требующий особого рассмотрения и выходит за пределы поставленной нами задачи.
— — —
Закончим наше изложение взгляда Плеханова на отношение социализма к политической борьбе.
Мы проследили возникновение и развитие отдельных элементов этого основного политического вопроса и следует признать, что по разобранным нами вопросам Плеханов является в российской социал-демократии (нетрудно было бы доказать, что и во всем II Интернационале) представителем самого последовательного революционного воззрения, во-первых, а самое главное, что Плеханов в этом вопросе является прямым и непосредственным подготовителем российского большевизма, – все элементы его учения о социализме и политической борьбе вошли неприкосновенно в идеологию нашей партии и составляли основу нашей тактики, начиная со II съезда.