Задача пролетариата ясная – всемерно устранить условия возможности этой диктатуры буржуазии.
«Парламентская и всякая другая легальная политическая деятельность представителей социал-демократии содействует осуществлению этой важной задачи и потому заслуживает всякого уважения и одобрения . Но она хороша тем, что устраняет духовные „условия возможности“ диктатуры буржуазии и создает духовные „условия возможности“ будущей диктатуры пролетариата. Она не противоречит диктатуре пролетариата; она подготовляет ее. Называть фразой указание рабочим на необходимость диктатуры их класса может только тот, кто утратил всякое представление об „ окончательной цели “ (Endziel) и думает лишь о „движении“ (Bewegung)… в сторону буржуазного социализма» [П: XI, 318].
Оппортунисты считают диктатуру за атавизм. Те самые политические деятели, для которых «движение – все, а конечная цель – ничто», считают классовую диктатуру за несовершенное явление, остаток низкой культуры…
«Диктатура данного класса, как мы сказали, – господство этого класса, позволяющее ему распоряжаться организованной силой общества для защиты своих интересов и для подавления всех общественных движений, прямо или косвенно угрожающих этим интересам. Спрашивается, можно ли назвать политическим атавизмом стремление к такому господству того или другого класса современного общества? Нет, нельзя. В этом обществе существуют классы . Там, где существуют классы, неизбежна классовая борьба . Там, где есть классовая борьба , необходимо и естественно стремление каждого из борющихся классов к полной победе над своим противником и к полному над ним господству» [П: XI, 319].
А как мыслимо это без наиболее целесообразной организации своих сил?
Буржуазия это прекрасно понимала, когда она была угнетенным классом; она стала отрицать классовую борьбу и осуждать завоевательные стремления рабочего класса лишь под влиянием инстинкта самосохранения.
«Классовая диктатура представлялась ей совсем в другом свете, когда она еще вела свою многовековую тяжбу с аристократией и была твердо убеждена в том, что ее корабля не потопит никакая буря. Рабочему классу не может и не должна импонировать та будто бы нравственность и та якобы справедливость, к которым взывают буржуа времен упадка. И это тем более, что диктатура пролетариата положит конец существованию классов, а, следовательно, их борьбе со всеми вызываемыми ею и теперь неизбежными страданиями» [П: XI, 319].
Буржуазия времени ее молодости хорошо знала, что иначе как силой нельзя добиться признания своих прав.
«Это было как нельзя более справедливо в наше время борьбы пролетариата с буржуазией. Если мы вздумали уверять рабочих, что в буржуазном обществе сила уже не имеет того значения, какое она имела при старом „порядке“, то мы сказали бы им явную и вопиющую неправду, которая – как и всякая неправда – только удлинила бы и увеличила бы „мучения родов“» [П: XI, 320].
Но что такое сила?