На самом деле, если не такова причина в этом походе на скачки, то чем же объяснить нежелание считаться с бесконечной вереницей фактов, представляющих явное доказательство ежедневно подтверждаемых скачков, как в мире простых вещей, так и сложных явлений? Да и теоретически, так сказать, логически неизбежность скачков очевидна.

Нам теперь повторять блестящие аргументы Плеханова представляется тем менее нужным, что последовавшие вслед за этим два «скачка» в самой русской жизни, – знаменитый «скачек» 1905 – 1907 гг. и война 1914 – 1918 гг., – делают совершенно бесцельным спор по существу.

Важны нам для характеристики творчества Плеханова выводы, к которым он пришел, ведя борьбу с легальными марксистами.

« Тезису , гласящему, что скачков не бывает , а есть только непрерывность , с полным правом можно противопоставить антитезис , по смыслу которого в действительности изменение всегда совершается скачками , но только ряд мелких и быстро следующих один за другим скачков сливается для нас в один „ непрерывный “ процесс . Правильная теория познания, конечно, должна примирить этот тезис и этот антитезис в одном синтезе . Мы не можем рассматривать здесь, как можно примирить их в области „ простых вещей “. Это завело бы нас слишком далеко. Здесь для нас достаточно знать и помнить, что в „ сложных вещах “, с которыми нам так часто приходится иметь дело при изучении природы и истории, скачки предполагают непрерывное изменение , а непрерывное изменение неизбежно приводит к скачкам . Это – два необходимых момента одного и того же процесса . Устраните мысленно один из них, и весь процесс станет невозможным и немыслимым» [П: XI, 247 – 248].

Но, упрекают «критики», всякое утверждение, что общественный переворот есть резкое разграничение двух общественных формаций – капиталистической и социалистической – лишено разумных теоретических оснований, – таких резких граней не бывает. Однако подобное возражение менее всего охраняет любезные сердцу критиков капиталистические порядки.

«Общественная эволюция совсем не исключает социальных революций, которые являются его моментами . Новое общество развивается „в недрах старого“, но, когда наступает время „ родов “, тогда медленный ход развития обрывается и тогда „старый порядок“ перестает заключать новый в своих „недрах“ по той простой причине, что он исчезает вместе со своими „ недрами “. Это и есть то, что мы называем социальной революцией . Если г. П. Струве хочет иметь наглядное представление о социальной революции, то мы еще раз отсылаем его к великому социальному перевороту, положившему во Франции конец существованию того самого „ancien régime“, внутри которого так долго развивалось третье сословие. Г. Струве думает, что капиталистическому порядку не суждено умереть такою быстрою и такою насильственною смертью. Мы не препятствуем ему думать, как угодно. Но мы попросим его привести в защиту своего мнения что-нибудь более убедительное, нежели его нескладные и неладные соображения о „ непрерывности “» [П: XI, 249 – 250].

Этот нескладный довод «критиков», как и многие другие, имеет не только логический и теоретический интерес. Для критика теория лишь хорошее прикрытие, его основная задача

«побороть или хотя бы только ослабить известную практическую тенденцию: революционную тенденцию передового пролетариата. Их „критика“ служит им оружием в „духовной борьбе“ с этой тенденцией, и их аргументы имеют в их глазах цену лишь постольку, поскольку они помогают выставлять в неблагоприятном освещении ненавистное им понятие: социальная революция . Эта практическая цель оправдывает все теоретические средства. И если один „критик“ выдвигает против правоверных марксистов такое обвинение, которое совершенно несовместимо с обвинением, в то же самое время выдвигаемым против них другим „критиком“, то тут нет противоречия , а есть только разнообразие в единстве . Оба „критика“ вполне согласны между собой в том, что надобно разрушить Карфаген, т.е. понятие: социальная революция . И это обстоятельство делает их единомышленниками , создает взаимное сочувствие между ними» [П: XI, 252 – 253].

Истинная задача двух «критик», с разных сторон, по-разному, нередко с противоположными аргументами обрушивающихся на марксизм – критики Бернштейна и критики Струве – в этом именно и заключается.

Вы, консерваторы, защитники отживающих форм общественной жизни, – упрекают «критиков», – а они на дыбы: помилуйте, какой же тут консерватизм, – вопят они, – ежели мы устанавливаем идею «социальной эволюции »?