Давая такую совершенно справедливую характеристику экономизма, Плеханов отнюдь не забывает о существовании двух родов экономизма.
«Между „экономистами“- практиками , с одной стороны, и „экономистами“- теоретиками – с другой, лежала, по существу их стремлений , целая пропасть» [П: XIII, 20].
И пропасть, обусловленная тем, что теоретики-экономисты проповедовали буржуазные теории, в то время, как экономисты-практики отстаивали интересы пролетариата на деле; разумеется, было простым «недоразумением» (понимая это слово не в узком смысле), что последние ухватились за оппортунистические «теории» экономистов-теоретиков, – недоразумение, опять-таки выясненное и ликвидированное практикой борьбы пролетариата.
Но, говоря о мелкобуржуазном характере экономизма, еще не значило решить вопрос о социальных корнях этого явления. Что такое та мелкая буржуазия, идеологией которой явился экономизм? Есть ли «экономическое направление» проявление «мелкобуржуазности рабочих масс» или оно представляет собою идеологию определенных групп пролетариата и некоторых слоев мелкой буржуазии?
Вульгарность и пошлости говорят те, кто, по аналогии с современностью, видят эту «мелкую буржуазию» в крестьянстве – непосредственно или в виде пролетаризированного крестьянства промышленных центров. Это шарлатанство и спекуляция на таких методах, научная ценность которых в высокой мере сомнительна.
Пролетаризованное крестьянство крупных промышленных центров, – именно в силу своего специфического положения собственников, недавно лишенных собственности, – выдвигало идеологию не оппортунистическую (которая, ведь, отличается пристрастием к буржуазному порядку), а полуанархическую. Не зашита капиталистических порядков и буржуазного общества, а ненависть ко всему тому, что разрушило его хозяйство – таков непосредственный мотив, подсознательно толкающий его на путь борьбы с капитализмом в то время, как оппортунизм является идеологией мелкобуржуазных слоев, лежащих между пролетариатом и буржуазией.
Оппортунизм является выражением интересов и воззрений таких групп и слоев мелкой буржуазии, которые более или менее выгадывают от буржуазных порядков, от победы капитализма. Таким образом полуанархизм нео-народничества был таким же мелкобуржуазным явлением, как и экономизм, оппортунизм европейского склада, – их отличительная черта только в том и заключается, что основой первой явилась полукрестьянская масса, а второе является идеологией ремесленной, интеллигенции и аристократии промышленного пролетариата. Говоря это, я, разумеется, заранее исключаю тот вид экономизма, который я выше характеризовал как «стихийный экономизм», а Плеханов называет экономизмом практиков, – это явление другого порядка.
Таким образом не в отрицании мелкобуржуазного характера экономизма вопрос – никто этого не отрицает, а в том, что этот мелкобуржуазный характер его он получил не от полупролетарских масс, которые служили звеном между пролетариатом и крестьянством, а от тех групп и слоев, которые составляли средостение между пролетариатом и буржуазией.
4.
Один из основных грехов экономизма – его поход против конечных целей. Г. ММ (г-ин С. Прокопович – во всех отношениях ныне «знаменитый») писал Аксельроду, после поездки в Бельгию, крайне характерные слова: