В августе Аксельрод вновь возвращается к вопросу о программе и пишет:
«Во избежание недоразумения еще раз возвращаюсь к программе. Я не только из сознания долга, но и с интересом готов приступить к составлению ее. Но если припомнит Петров (В.И. Ленин. – В . В .) – то зимою, когда он высказывал предположение, чтобы я взялся за это, главным мотивом с моей стороны против являлось опасение, как бы работа не затянулась у меня слишком долго, между тем, как он мечтал о том, чтобы проект чуть не в 2 – 3 недели был готов к печати. Это опасение и теперь у меня есть. Но я считаю себя вправе все-таки приступить к делу потому, что этим никому и ничему не помешаю, так как все равно все, кроме меня, по уши заняты, каждый на своем посту, и никто не имеет возможности отвлечься в сторону. Если я ошибаюсь, если положение в эти дни несколько изменилось и составление проекта уже кому-нибудь поручено, то, пожалуйста, сообщите мне. А где недоконченный набросок (вроде вступления) Петрова, который он читал брату и мне? Он был бы теперь кстати» [Письма, 55].
Очевидно, Аксельрод спрашивал тот самый проект 1900 года, о котором я говорил выше. Проект этот еще зимой был передан Плеханову, когда шли переговоры с последним о составлении нового проекта программы.
Но Аксельроду писать проекта не удалось. «Объединительный съезд» прошел неудачно и без всяких программ, но на этом съезде выяснилось даже для «нефракционных», что разногласия отнюдь не ограничивались тактическими вопросами и что по ряду программных вопросов экономисты стоят на явно оппортунистической позиции. Это обстоятельство еще более способствовало тому, что вновь и еще настоятельнее был выдвинут вопрос о программе.
Осенью состоялось совещание с экономистами, и непосредственно вслед за тем Плеханов взялся написать проект программы. В ноябре – декабре он его написал и послал Мюнхенской редакции, куда он намеревался выехать в январе 1902 г. для обсуждения проекта. Как раз в декабре в Брюсселе было назначено заседание Международного Социалистического Бюро, куда должен был поехать Плеханов, представлявший там с.-д. России. На обратном пути – в январе – Плеханова задержали в Мюнхене для обсуждения проекта.
Заманчиво рассматривать вопрос о программе в целом. Но поскольку основным боевым вопросом тогдашней эпохи был вопрос о конечных целях, поскольку решение этого вопроса в международном масштабе было показателем степени выдержанной революционной последовательности, – мы ограничимся прослеживанием судьбы лишь этого вопроса. Разумеется, в перипетии борьбы за программу можно проследить зарождение некоторых разногласий, ставших впоследствии особенно важными, но тогда они играли второстепенную роль. В то время главным боевым вопросом был вопрос о формулировке конечной цели.
Первоначальный проект Плеханова чрезвычайно расширенно и ясно формулирует вопрос о конечных целях. После общего теоретического анализа, в котором констатировалось общее развитие обострения противоречия, Плеханов предлагает следующие пункты:
«…VI. Но в то же самое время, как растут и развиваются эти неизбежные противоречия капитализма, растет также и недовольство рабочего класса существующим порядком вещей, обостряется его борьба с классом капиталистов, и в его среде все шире и все быстрее распространяется сознание того, что только своими собственными усилиями может он свергнуть лежащее на его плечах иго экономической зависимости и что для свержения этого ига необходима социальная революция , т.е. уничтожение капиталистических производственных отношений, переход средств производства и обращения продуктов в общественную собственность . VII. Эта революция пролетариата будет освобождением всего угнетенного и страдающего теперь человечества, так как она положит конец всем видам притеснения и эксплуатации человека человеком. VIII. Чтобы заменить капиталистическое производство товаров социалистической организацией производства продуктов для удовлетворения нужд общества и для обеспечения благосостояния всех его членов, чтобы совершить свою революцию, пролетариат должен иметь в своих руках политическую власть , которая сделает его господином положения и позволит ему беспощадно раздавить все те препятствия (курсив мой. – В . В .), которые встретятся ему на пути к его великой цели. В этом смысле диктатура пролетариата составляет необходимое политическое условие социальной революции. IX. Но развитие международного обмена и всемирного рынка установило такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что эта великая цель может быть достигнута лишь путем соединенных усилий пролетариев всех стран. Поэтому современное рабочее движение должно было стать, и давно уже стало, международным . X. Русская социал-демократия смотрит на себя, как на один из отрядов всемирной армии пролетариата, как на часть международной социал-демократии . XI. Она преследует ту же конечную цель , какую ставят себе социал-демократы всех других стран. Она обнаруживает перед рабочими непримиримую противоположность их интересов с интересами капиталистов, выясняет им историческое значение, характер и условия той социальной революции, которую предстоит совершить пролетариату, и организует их силы для непрерывной борьбы с их эксплуататорами» [Л: II, 17 – 18 // см. Л: 6, 198 – 200].
и, далее, следует различение конкретных задач нашей партии – в разрешении ближайших целей – по сравнению с с.-д. других стран.
Чем следует объяснить тот факт, что вопросам о «конечных целях» уделено так много места? Из всех западноевропейских с.-д. программ ни в одной не уделено такое внимание этому крайне важному, но сравнительно далекому вопросу, разве только программа гедистов во Франции по энергичности выражений могла сравниться с этим проектом Плеханова, но даже она не уделяет столько места этому вопросу, казавшемуся западным социалистам слишком далеким.