2.
Было совершенно естественно со стороны ЦК точно установить права и обязанности Лиги, которая после съезда партии и после выбора центральных учреждений стала организацией с весьма неясными задачами. Но «оппозиция» успела захватить в свои руки Лигу и когда заправилы Лиги узнали о намерении ЦК выработать устав ее – всполошились.
«10 октября ЦК обращается с циркуляром к Лиге, заявляя о вырабатываемом им уставе и приглашая членов Лиги к содействию. Съезд Лиги в то время был отклонен администрацией ее (двумя голосами против одного). Ответы сторонников меньшинства на этот циркуляр сразу показали, что пресловутая лояльность и признание решений съезда были лишь фразой, что на деле меньшинство решило безусловно не подчиниться центральным учреждениям партии, отвечая на их призывы к объединенной работе отписками , полными софизмов и анархических фраз. На пресловутое открытое письмо члена администрации, Дейча, мы ответили вместе с Плехановым и другими сторонниками большинства решительным выражением „протеста“ против тех грубых нарушений партийной дисциплины, при помощи которых должностное лицо Лиги позволяет себе тормозить организационную деятельность партийного учреждения и призывает к такому же нарушению дисциплины и устава других товарищей» [Л: 8, 345 – 346].
Почувствовав, до какой степени ненадежна их позиция, меньшевистские руководители Лиги поспешили предупредить ЦК, созвав съезд Лиги.
«Внезапно, „как гром из ясного неба“, на головы членов Лиги обрушился циркуляр ЦК, из которого они, ожидавшие со дня на день очередного съезда своей организации, узнали, что ЦК „приступил к выработке“ нового устава для Лиги. Члены Лиги (большинство) ответили, что устав своей организации они намерены сами себе выработать , а администрация созвала съезд Лиги» [М: Борьба, 39 (курсив мой. – В . В .)].
Такая странная амбиция способна была взорвать хоть какой миролюбивый ЦК! Однако даже такой анархический акт, как желание самим выработать себе свой устав, не вызвал решительных действий со стороны партийных центров; наоборот, в ответ на это ЦК отказался представить свой проект и тем самым как бы признал право этой, ничем от других не отличающейся, организации писать себе уставы по собственному желанию.
И ЦК и ЦО в лице Ленина и Плеханова пришли на съезд Лиги с благим желанием непосредственным участием повлиять на ход решений. Борьба приняла исключительно острые формы, – гораздо более острые, чем на съезде.
Уже с выбора президиума стало очевидно, что большинство съезда Лиги не на стороне «большинства» второго съезда партии. Для получения большинства меньшевики прибегли к самым непозволительным мерам, в том числе – перевесом двух голосов лишили права голоса всех тех, кто был в России, что вызвало, понятно, возмущение Плеханова и всей «твердой» части съезда. Вторая схватка произошла по вопросу о том, докладывать ли одному Ленину, как делегату Лиги, или дать содоклад Мартову. После бурной борьбы Мартову съезд предоставил слово, как «корреспонденту».
В то время, как доклад Ленина касался изложения происшедшей на съезде борьбы, Мартов доклад свой построил на весьма зыбком основании, – передаче сплетен и ряда прямых клеветнических выходок по адресу как Ленина, так и Плеханова. Это привело к уходу «твердых» со съезда до окончания обсуждения второго пункта порядка дня.
«Тов. Плеханов заявил протест против „ сцены “, – это была, действительно, настоящая „сцена“! – и удалился со съезда, не желая излагать приготовленных им уже возражений по существу доклада. Ушли со съезда и почти все остальные сторонники большинства, подав письменный протест против „недостойного поведения“ тов. Мартова» [Л: 8, 347].