Говоря вообще, – это, быть может, и мудрое правило, но не в применении к конкретному случаю, по поводу которого написана статья. Это было прекрасным доказательством совершеннейшей беспомощности Плеханова; он не мог видеть в нежелании Ленина идти на уступки ничего иного, как только упрямство.
Желая доказать ту совершенно правильную мысль, что в политике не должно быть раз навсегда принятых правил,
«кто хочет стать достойным победы , у того должно оставаться неизменным одно только желание во что бы то ни стало прийти к своей цели. Все остальное у него может и должно быть изменчиво, потому что все остальное имеет для него лишь относительную ценность» [П: XIII, 4].
Плеханов приводит следующий пример о ревизионизме и ревизионистах:
«Представьте себе, что наш центр, – который, разумеется, должен состоять из решительных и непримиримых врагов „ревизионизма“, – имеет дело с одной или несколькими группами таких социал-демократов, которые прежде поддавались влиянию „ревизионизма“ и боролись с „ортодоксами“ во имя „свободы критики“, но теперь увидели ту опасность, которая в нем заключается, признали все основные положения „ортодоксального“ социализма, – марксизма тож, – и теперь только вследствие некоторой непоследовательности и, так сказать, инертности мысли защищают те или другие „догмы“, любезные „ревизионистам“. Как должен отнестись наш центр к таким группам? Предать их анафеме? Исключить их из партии? Это было бы, пожалуй, легко и уж, конечно, как нельзя более „прямолинейно“. Но было ли бы это целесообразно? Другими словами: было ли бы это полезно для единства нашей партии и для борьбы с тем же „ ревизионизмом “? Мы думаем, что – нет » [П: XIII, 5].
Это невероятное рассуждение Плеханова было поразительно, если припомнить, что оно явилось ответом на аргументы против экономистов, примкнувших к меньшевикам. На самом деле, конкретно, что было плохого, ежели некоторые экономисты пришли к убеждению, что они ошибались и примкнули к социал-демократам? Ничего не было плохого в самом факте превращения отдельных экономистов, речь шла не об этом, а о том, что экономисты прямо утверждали, что Мартов и К-о после съезда осуществляли то, что экономисты выдвигали на съезде против ортодоксов, а это означало не то, что экономисты пришли, а нечто совсем другое: что Мартовы докатились до них.
Не видеть и не понимать этого можно было лишь при исключительных попечениях о «ликвидации конфликта».
Далее, читая назидание нашему центру, Плеханов пишет:
«Наш центр должен обладать большим запасом воинственности : воинственность необходима ему как представителю революционного класса. Но там, где интересы нашей партии требуют мира , он обязан быть миролюбивым , мягким и уступчивым . Руководитель организованного пролетариата, отстаивающий дело первостепенной важности, он не имеет права поддаваться своим воинственным наклонностям , когда они противоречат политическому расчету » [П: XIII, 5 – 6].
Хорошо, очень хорошо, и даже дальше, когда он говорит: