Без этих условий стачка несвоевременна и опасна, ибо она-то и привела
«к вооруженному восстанию в Москве, в Сормове, в Бахмуте и т.д. В этих восстаниях наш пролетариат показал себя сильным, смелым и самоотверженным. И все-таки его сила оказалась недостаточной для победы. Это обстоятельство не трудно было предвидеть. А потому не нужно было и браться за оружие » [П: XV, 12 (последний курсив мой. В . В )].
Жизнь показала несостоятельность тактики социал-демократов, значит нужно изменить ее, а изжить ее – это означает перейти к торможению движения, к введению элемента сознательности в стихийный революционный процесс, – пропагандой принципов социал-демократии.
«Дневник» № 3, содержание которого мы выше привели, ни в коей мере не принадлежит к числу самых блестящих страниц деятельности и творчества Плеханова.
И вопрос отнюдь не в том, что он критикует. Критика критике рознь. Одно дело, критически разбирая опыт столь грандиозного массового движения, как всеобщая стачка и вооруженное восстание последних трех месяцев, наметить себе все то новое, что оно вносит в тактические воззрения пролетарской партии, и совершенно другое дело осуждение, после неудачи, великого порыва рабочего класса.
Могут упрекнуть меня в том, что я предполагаю заранее существующим что-то новое, привнесенное этой волной движения; но упрек будет несправедливый, допущение мое вытекает из того, что единодушно признавалось всеми. Всякое крупное движение, в котором участвуют десятки тысяч рабочих, вносит новое в сокровищницу классового опыта – это несомненно. На самом деле никто не сомневается в том, что после октября революция шла на подъем, что декабрь был наивысшим пунктом этого подъема, что никогда еще такая большая масса не была втянута в борьбу. Разве из этого не следовало само собой, что не только победа, но даже поражение этого грандиозного движения должно было ввести много опыта в пролетарский обиход, должно было особо осветить некоторые не совсем ясные стороны искусства делать революцию, и прежде всего на практике должно было проверить значение всеобщей стачки, как средства, как оружия в революции.
Чтобы стало ясно, как жестоко неправ был Плеханов и как мало извлек он пользы из этой, правда, неудачной, но грандиозной борьбы масс, вспомним в двух словах то, что заметил в этой борьбе Ленин.
В.И. Ленин увидел в декабрьских событиях то великое, что Плеханову, издали, – с трепетом взирающему на то, как борьба выходила из берегов нормальной буржуазной революции, – не было заметно.
«От стачки и демонстраций к единичным баррикадам. От единичных баррикад к массовой постройке баррикад и к уличной борьбе с войском. Через голову организаций массовая пролетарская борьба перешла от стачки к восстанию. В этом величайшее историческое приобретение русской революции, достигнутое декабрем 1905 г., – приобретение, купленное, как и все предыдущие, ценой величайших жертв» [Л: 13, 370 – 371].
Плеханов «критикует» всеобщую стачку; критикует ее как средство непосредственной борьбы и Ленин, но какая грандиозная разница!